Книга Дочь звёздного палача 2, страница 66 – Элис Нокс

Я начала считать удары собственного сердца – пытаясь успокоиться, замедлить дыхание, взять контроль.

Не получалось.

Кровь Веги кипела под кожей – горячая, требующая действия, мести за слова этого мерзавца, за то, что он посмел прийти, посмел смотреть так, посмел прикоснуться к той девушке.

Магия рвалась наружу – требовала выхода, требовала крови, требовала справедливости.

Я сжала запястье второй рукой, давя силу вглубь.

Не сейчас. Ещё не время. Нужно ждать. Нужно…

Крик разорвал тишину.

Высокий. Пронзительный. Полный абсолютного, первобытного ужаса.

Я вздрогнула всем телом – мышцы сжались инстинктивно, сердце пропустило удар.

Вайлетпроснулась мгновенно, схватилась за меня обеими руками:

– ЧТО ЭТО?!

– Тише! – я прижала её лицо к своей груди, закрывая уши ладонями. – Не слушай. Не слушай!

Но звуки не останавливались.

Крик оборвался резко – будто его зажали, заткнули силой.

Затем снова – короче, задушенней, словно из горла вырывали последний воздух.

Плач поднялся – надрывный, отчаянный, животный. Звук, что не должен исходить из человеческого горла.

Где-то внизу. В подвалах. Далеко, но слышно – звук поднимался по вентиляционным шахтам, просачивался сквозь стены, проникал в кости.

Девушка.

Та девушка, что увели несколько минут назад.

Желудок скрутило так сильно, что желчь обожгла горло. Я сглотнула, заставляя себя не согнуться пополам, не вырвать.

Вайлет тряслась в моих руках – всем маленьким телом, конвульсивно, как в лихорадке:

– Эйра… что с ней делают? Почему она так кричит? ПОЧЕМУ?!

Я не ответила.

Что я могла сказать?

Как объяснить ребёнку то, что сама с трудом выносила?

Хлопок. Удар плоти о плоть – громкий, резкий.

Ещё один.

– Пожалуйста… – голос долетел обрывками, искажённый расстоянием и стенами, но слишком ясный. – Пожалуйста… прошу… нет… ПОЖАЛУЙСТА…

Мольбы. Отчаянные. Беспомощные.

Никому не нужные.

Руны под браслетом горели огнём – я чувствовала, как магия рвётся наружу с такой силой, что кожа трещала, готовая разорваться.

Кровь Веги пела в венах – древняя песня мести, что не знала милосердия, не знала границ.

Я сжала кулаки так сильно, что ногти прорвали кожу ладоней – глубоко, до крови.

Боль вспыхнула – острая, физическая, реальная.

Кровь выступила – тёплая, липкая, стекала между пальцев, пропитывала одеяло.

Якорь. Единственное, что удерживало от того, чтобы сорваться, вырваться из комнаты, найти подвал, найти того мерзавца и Хага и…

Крик поднялся снова – долгий, протяжный, обрывающийся на захлебывающемся всхлипе.

Затем смех.

Мужской. Довольный. Наслаждающийся.

Хаг.

Он смеялся.

Низко, бархатно, с той особой интонацией человека, получающего именно то, что хотел.

– Прекрасно, – голос донёсся сквозь стены, приглушённый, но различимый. – Именно так. Продолжай кричать, дорогая. Мне нравится, как ты кричишь.

Желудок вывернулся наизнанку.

Я согнулась пополам, зажимая рот рукой, заставляясебя не вырвать прямо здесь.

Дышала – короткими, прерывистыми вдохами через нос, борясь с тошнотой.

Вайлет рыдала в моих руках – беззвучно, содрогаясь всем телом, зарылась лицом мне в живот, пытаясь спрятаться от звуков, что не останавливались.

Плач продолжался – тише теперь, надломленный, безнадёжный. Как плачут те, кто больше не верит, что кто-то поможет, что это когда-нибудь закончится.

Я закрыла глаза, прижала Вайлет к груди крепче – так крепко, что, наверное, делала ей больно, но не могла отпустить.