Книга Дочь звёздного палача 2, страница 82 – Элис Нокс

– И родились боги. Прекрасные. Мощные. Но опасные.

Они начали двигаться – резко, энергично, полно необузданной силы. Один взмахнул рукой – меч из света материализовался, оставил след огня в воздухе. Другой ударил ногой – взрыв света разлился по сцене. Третий развёл руки – волны энергии прокатились, факелы затрепетали.

Демонстрация мощи. Красиво. Завораживающе. Опасно.

Но затем один толкнул другого – жестко. Второй ответил ударом в грудь – звук прогремел по саду. Третий схватил четвёртого за горло. Началась схватка – красивая, отработанная, но жестокая.

Боги воевали.

Проекции изменились – взрывы, огонь, разрушение. Планеты горели. Города рушились.

– Они воевали. За власть. За территории. Галактика горела в их войнах!

Появились силуэты людей. Маленькие фигурки бежали среди огня. Падали. Исчезали в пламени. Матери прикрывали детей телами. Старики падали на колени.

– Цивилизации гибли! Миллионы умирали! А Вега… смотрели.

Я стояла на возвышении – неподвижно. Руки скрещены на груди. Лицо безразличное, холодное. Смотрела на сражающихся богов, на проекции умирающих людей. Не вмешивалась. Как статуя из льда.

Актёры-Вега вокруг меня тоже стояли спокойно, отстранённо. Наблюдали за хаосом с холодным любопытством исследователей.

– Не вмешивались. Не помогали. Страдания смертных их не трогали.

Гости в зале начали качать головами. Шёпот пробежал: "Какие жестокие…" "Бессердечные существа…"

Один из актёров-богов (в маске Териона) остановился посреди боя. Опустил меч. Посмотрел на проекции – на гибнущих людей. Голова склонилась.

Он отступил от сражающихся. Медленно повернулся к возвышению, где я стояла. Шёл – каждый шаг тяжёлый.

Поднялся по ступеням. Остановился передо мной. Опустился на оба колена. Склонил голову до земли. Руки протянул вперёд – умоляюще, отчаянно.

– Древние… прошу… Помогите.

Пауза. Гости затаили дыхание.

– Мы не можем остановиться сами.Война – в нашей крови. Но люди… невинные… гибнут…

Он поднял голову:

– Я не прошу за себя. Прошу за тех, кто страдает из-за нас.

Я смотрела на него долго – холодно, безразлично. Затем отвернулась.

– Не наше дело.

Пауза.

– Боги воюют. Люди гибнут. Таков порядок вещей.

Слова обожгли язык – как расплавленный металл. Мой род НИКОГДА не был таким. Никогда не смотрел равнодушно на страдания. Но я говорила эти слова. Изображала монстра. Карикатуру на всё, чем были мои предки.

Гости ахнули возмущённо. Шёпот пробежал громче: "Как она может…" "Бессердечная тварь…"

Актёр-"Терион" не отступил. Встал медленно. Повернулся, жестом подозвал кого-то из-за кулис.

И моё сердце ОСТАНОВИЛОСЬ.

Из-за кулис вышла ВАЙЛЕТ.

Не актриса. НАСТОЯЩИЙ ребёнок.

Десять лет. Худенькая, хрупкая, как птенец, выпавший из гнезда.

В грязном рваном платье – сером, с тёмными пятнами на ткани. Босая. Маленькие ступни испачканы. Волосы растрепаны – спутанные, прилипшие к мокрым от слёз щекам.

Настоящие слёзы текли. НАСТОЯЩИЕ.

Она РЫДАЛА беззвучно – плечи тряслись, рот открыт в беззвучном крике.

В руках держала куклу – старую, потрёпанную, с оторванной рукой, завёрнутую в грязный лоскут.

Прижимала к груди – как единственное, что у неё осталось.

Шла медленно – каждый шаг неуверенный, спотыкающийся. Ноги подгибались.

Не играла. Она ЖИЛА это.

Ребёнок в горе. В страхе. В отчаянии, что не нужно было изображать, потому что оно было НАСТОЯЩИМ.