Книга Звезды для моей герцогини, страница 109 – Эль Вайра

Говорят, что Анна — ведьма. Околдовала короля, отравила Екатерину, медленно травит леди Марию и моего мужа.

Говорят, что малышка Элизабет — дочь Норриса, а не короля. Или Смитона? Или Уэстона? Не важно. Главное, что она бастард, точно бастард.

Слухов больше, чем правды. Но слухам верят охотнее. Вся ненависть к Анне, копившаяся при дворе годами, выплескивается наружу и сносит меня сокрушительной волной. Сносит тех, кто любит королеву. Мужчины и женщины всех возрастов и титулов изрыгают яд и соревнуются в том, кто красочнее опишет ее злодеяния.

Среди ее обвинителей был мой отец. Он лично сообщил Анне, своей родной племяннице, что ее «любовники» во всем признались. И что ее немедленно проводят в Тауэр, чтобы выяснить, виновна ли она в измене. Подлежит ли она смертной казни.

Ей позволили пройти через главные ворота Тауэра, а не Ворота Предателей, но какая разница, если ее привезли туда в тюрьму, а не на коронацию. Говорят, что, пройдя в тауэрский двор, Анна рухнула на землю, рыдая и спрашивая, где ее отец и «милый брат».

Я закрылась в своих покоях. Измена. Инцест. Колдовство. Не могу поверить, что всё это происходит наяву.

Сначала я пыталась шить. Один белый стежок за другим. Если я вышью рукав, всё наладится. Смогу закончить подол, и порядок будет восстановлен. Скреплю ворот белой нитью, и мир станет прежним. Все поймут свою ошибку, король поймет. Вернет Анну. Она королева, ее не могут казнить.

Но у меня не получается шить, потому что руки слишком сильно трясутся. Всё тело трясется, как в припадке, и меня бросает то в холод, то в жар.

Меня терзает стыд. И вина. Она ощущается, как прикосновение горячего металла к обнаженной коже. Я пытаюсь себя убедить, что одних моих слов былонедостаточно, их бы всех арестовали и без меня, ведь было еще много, много показаний. Обвинения все равно бы сложились из всех неосторожно сказанных слов. Они похожи на искаженный витраж, состоящий сплошь из темных, потертых стекол.

Но мои слова там тоже были. Есть. В этом искаженном витраже. Я тоже подлила масла в этот убийственный огонь, и чувствую себя предательницей.

Я пыталась забыться в книгах, перечитать Чосера, но буквы прыгали перед глазами и упорно не хотели складываться в историю Троила и Крессиды. Стук сердца заглушал внутренний голос, не давая услышать стихов.

Маргарет заходит меня навестить. Она бледнее, чем обычно. Кажется похудевшей. Ее руки то и дело тянутся к золотому кресту на груди.

— Томас должен уехать, — сипло шепчет она. — Здесь стало слишком опасно.

Я понимающе киваю. Только Небеса знают, когда она снова сможет увидеть мужа и не вызвать подозрений. Подруга хватает меня за руку.

— Мэри, нам нужна еще хотя бы одна ночь.

Я хочу отшатнуться от нее. Или встряхнуть хорошенько, чтобы она осознала, какой опасности подвергает себя и моего дядю. Но вместо этого я беру ее руки в свои и обещаю, что помогу.

Не хочу впутывать в это Гарри. Я и так уже в долгу перед ним, и мне не хочется, чтобы брат снова брал весь риск на себя. Так что мы с Маргарет идем к Шелти и молимся, чтобы она хотя бы сейчас прекратила спать с нашим чертовым королем.

Шелти знает все тайные, заброшенные и укромные комнаты дворца — их показал ей Гарри, когда они были вместе. Она соглашается помочь, но я вижу, что пока она улыбается, ее руки трясутся.