Книга Звезды для моей герцогини, страница 106 – Эль Вайра

Генри стоит позади широкого резного стула, где будет восседать его отец. Сам король больше не выходит на ристалище. Странно, что он вообще не запретил турниры после своего падения. Я бы не удивилась, если бы он постановил отдельным актом, что в его провале виноваты лошади, неправильно развешанные гербы или Анна, которая не так за него молилась. Виноват кто угодно, кроме него.

Норрис подъезжает ближе нашей трибуне. Какбы он не был мне неприятен, нужно признать, что он и правда хорош собой, даром что ровесник короля. Хотя, говорят, что когда-то и король был невероятно красив. И что Генри выглядит, как его молодая копия.

Анна выходит под всеобщие аплодисменты. Норрис подъезжает почти вплотную и кланяется ей, подталкивая лошадь так, чтобы она тоже изобразила поклон. Толпа ревет, а королева одобрительно улыбается. Но ее глаза встревожены, а во всей ее фигуре сквозит напряжение.

Королева тянется к верхней части корсажа и вытаскивает желтый шелковый платок. Он резво развевается на ветру, ловя солнечные лучи. Пока она повязывает платок на копье Норриса, ее руки трясутся. Анна за последние дни, кажется, постарела лет на десять, но она всё равно кажется мне прекраснее всех женщин на свете.

Когда на трибуну выходит мой свекор, солнце скрывается за небольшим облаком, и на нас падает тень. Меня обдает холодом. Король выглядит так, будто его терзают демоны. Будто он сам — демон.

Толпа наблюдает, как Джордж и Норрис разъезжаются по разные стороны. Все замерли в ожидании и жаждут узнать, правильно ли они сделали ставки, не ошиблись ли в выборе победителя. Ждут зрелища, драки, битвы. И чем жестче, тем лучше.

Лошади Болейна и Норриса стремительно несутся друг на друга, но мой кузен, кажется, скачет куда-то вбок. Он плохо подготовился? Норрис опускает копье слишком рано — при желании его можно дисквалифицировать. Взволнованный шепот толпы превращается в разочарованный гул. От турниров ждут не этого.

Но настроение снова меняется, когда Норрису всё-таки удается выбить Джорджа из седла. Толпа ликует и взрывается овациями. Те, кто минуту назад успел разочароваться, снова восхваляют славного мистера Норриса.

Он отвязывает от копья желтый платок и целует его. Этот кусок ткани принес ему удачу, и Норрис благодарит свою прекрасную даму. Это просто куртуазный обычай. Мы все тут играем в Камелот, в рыцарей Круглого стола, а королева — это Гвиневра, и все победы на турнирах были и будут в ее честь.

Когда король с оглушительным грохотом вскакивает с места, и я чувствую, как подо мной трясется скамья. Он припадает перилам, прожигает взглядом Норриса, а потом поворачивается к Анне и тихо, так, что слышно только тем, кто сидит ближе всех, шипит на свою жену.

— Шлюха.

Это слово,предназначенное ей, почему-то больно ударяет в меня. Как маленький острый камешек, брошенный прямо в висок. Хочется взять и с размаху кинуть его обратно в этого толстеющего и лысеющего мужчину, который спал Мадж, Шелти и Бог знает с кем еще, пока королева пыталась вынашивать его детей. Родить ему законных сыновей.

Анна не смотрит на него. Она делает вид, что обратилась в статую. Ее спина настолько прямая, что, кажется, нужны усилия десяти человек, чтобы ее согнуть.

Король уходит. Толпа перешептывается. На ристалище выезжает следующий участник, который должен сразиться с Норрисом.