Книга Звезды для моей герцогини, страница 29 – Эль Вайра

Потом злодей поплатился — кара настигла его как раз в лице дедушки Маргарет, предыдущего короля — Генриха VII. Он разбил Йорка на поле боя, и говорят, что даже вороны побрезговали клевать глазницы узурпатора, настолько им был отвратителен его грех.

Меня пугает, что Маргарет проводит такие параллели.

— Даже если всё так, — говорю я, — это не повод так переживать. Ты все равно ничего не изменишь. А скоро Анна родит сына, и все мы вздохнем с облегчением.

— Как же, — она усмехнулась. — Ты не понимаешь. Он хочет контролировать всё. Он вообразил, что может властвовать над нашими душами! Ему нужен контроль над людьми, над верой, над мыслями. Он… Он сошел с ума!

Я снова пугаюсь, что нас могут услышать.

— Он король, — говорю я.

— Но не Бог.

Я беру Маргарет за руку. Ее до сих пор потряхивет. Мы молчим несколько минут. Затем она поворачивает ко мне и смотрит прямо в глаза.

— Мэри, ты уже один раз помогла мне, могу ли я снова обратиться к тебе за помощью?

— Конечно можешь, — улыбаюсь я.

— Одолжишь мне ненадолго свою книгу?

Книга. Шелти написала в ней послание для Генри от моего имени и передала его через Гарри. По идее, скоро должен прийти ответ. Если мой муж захочет его написать.

— Что ты задумала? — спрашиваю я Маргарет.

Она печально улыбается и отводит глаза.

* * *

Через несколько дней после принятия «Акта» двор переезжает. Скоро начнется сезон охоты, верховой езды, турниров и весеннего флирта — всего того, что так любит король. Для этого нет места лучше Гринвича, который окружен водой с одной стороны и лесами и садами с другой.

Мне немного жаль покидать Уайтхолл, хотя я точно знаю, что еще не раз вернусь сюда.

За день до отъезда отец попросил меня зайти к нему в кабинет. Я обрадовалась. Во-первых, мы давно не виделись, и я успела соскучиться, а, во-вторых, я надеюсь, что у него есть новости касательномоего брака. Других причин, по которым он мог бы меня сейчас позвать, я просто не вижу.

Отец как-то обронил, что мне идет зеленый цвет, и я перерыла сундуки, чтобы отыскать что-нибудь зеленое. Мне хочется порадовать его, угодить даже в такой мелочи. Я впервые за долгое время нахожусь в приподнятом настроении, и у меня появились силы думать о нарядах, а не просто выбирать, что побогаче или отдаваться на милость Шелти.

Я подхожу к кабинету отца и говорю привратнику:

— Могу я увидеть Его Светлость?

И тут же мысленно даю себе подзатыльник. Нужно было сказать: «Мненужноувидеть Его Светлость» или «Яжелаюувидеть Его Светлость».

Разница едва уловимая, но важная. Слова важны. Мне нужно учиться не просить, а требовать. Отдавать приказы. На это указала мне Маргарет.

— Он сейчас с лордом-канцлером, Ваша Светлость, — отвечает привратник.

Я ёжусь, но надеюсь, это не очень заметно. Не хочу встречаться с канцлером, Томасом Кромвелем. Этот человек с одутловатым лицом и глубокой впадиной меж бровей меня пугает.

Кромвель — первый советник короля, его правая рука. Сын трактирщика, внук кузнеца, он шепчет королю на ухо нужные ему вещи и решает его проблемы. Именно Кромвель настаивал на скорейшем разрыве Англии с Римом, с «развращенной папской верой», которой так преданы леди Мария и ее мать.

Отец презирает Кромвеля. Говорит, что однажды тот упадет так же стремительно, как взобрался наверх. «Это ждет всех безродных выскочек, которые думают, что могут диктовать свои условия».