Книга Звезды для моей герцогини, страница 32 – Эль Вайра

Отец хочет, чтобы я соблазнила Генри вопреки запрету короля. Чтобы забеременела и родила мальчика. А если король разгневается? Когда его ныне покойная сестра, которую звали, как меня, вышла замуж против его воли, он изгнал ее со двора, а ее мужа чуть не казнил, даром что тот — его ближайший друг.

Что король сделает со мной, если я ослушаюсь приказа? «Не убьет же он мать своего внука», — звучат в голове слова Шелти.

Я хочу стать для Генри другом и возлюбленной, но я не собиралась спать с ним, пока король не разрешит. Отец призывает меня к измене.

«Я возьму это на себя», — сказал он, имея в виду, что в его силах смягчить гнев короля. «Не беспокойся об этом». Как всё просто! Соблазни королевского сына и ни о чем не беспокойся, дорогая Мэри. Не думай об Анне Болейн, дорогая Мэри.

Я залетаю в свои комнаты и не могу отдышаться — то ли от скорости, то ли от всего услышанного.Не замечаю на кровати Шелти.

— Ваша Светлость! — радостно кричит она, чем пугает меня до смерти. — У меня для вас кое-что есть!

Подруга улыбается и вертит в руке мою книгу. А меня разрывает на части от страха и волнения.

— Он прочитал? Ответил? — я почти хриплю от сухости в горле.

— Сама посмотри!

Шелти протягивает мне книгу, а мне страшно брать ее в руки. Может, не глядя, выбросить ее в окно? Но я хватаюсь за нее и начинаю листать.

— Тут два стиха.

— О, да, один для меня, — щебечет Шелти.

Я даже не спрашиваю, от кого. Это почерк Гарри.

— Тебе вот этот, — Шелт тыкает пальцем в нужную страницу.

Мое сердце колотится, почти как в ночь нашей с Генри свадьбы. Приходится сделать над собой усилие, чтобы прочесть написанное. Меня бросает в жар, потому что первое, что я вижу, это зачеркнутое слово «люблю».

Люблю любовь и все ее деяния, И то, как мы страдаем от любви. По мне причина странная, увы, Чтобы любить или хотеть любви.

Сказать ей «да» — убийственно и горько, Гораздо хуже, чем прямой отказ. И те, кто эту роль сыграл хоть раз, Сполна за это платят тяжкой болью.

Это стих Томаса Уайетта. Я его знаю. Генри выбрал его, чтобы ответить мне. Жар на щеках и в груди становится невыносимым. Я перечитываю его послание снова и снова и упиваюсь тем, что речь в нем идет о любви. Но и о боли тоже. Я падаю на кровать рядом с Шелти, а она радостно надо мной смеется.

— Я же говорила, что всё получится!

— Что он хочет мне этим сказать?

— Хм-м, — она задумалась. — Думаю, Мэгет всё-таки права. Он бы и рад быть с тобой, но не хочет идти против воли короля.

Воля короля. Опять она. На всё в моей жизни воля короля.

— Мне нужно что-то ответить? — спрашиваю я у Шелти.

— Возможно, но я бы немного выждала. Самое время затеять игру.

Я вспоминаю о том, что говорил мой отец. Всё идет как раз по его задумке. Но это было моё желание, а не его!

Шелти смотрит на меня и широко улыбается. Она довольна собой, сработала как настоящая сваха. Еще и получила признание от Гарри. Нужно всё ей рассказать и спросить ее совета, я одна не справлюсь со всем этим.

— Шелт…

— Да, моя Светлость?

Передо мной человек, который меня всегда выслушивал, понимал. Направлял. Давал советы и смеялся вместе со мной. Я знаю, что Мэри Шелтон меня никогда непредаст.

— Я должна…

Она выжидающе смотрит.

— Я должна сказать тебе спасибо.

Гринвич, апрель 1534 года

Двор в ожидании весенних гуляний: пиры, турниры, похабные шутки — мужчины по ним истосковались. И дамы, конечно, тоже. Особенно такие страстные, как Шелти.