Книга Звезды для моей герцогини, страница 66 – Эль Вайра

За пределами большого зала так же многолюдно, как внутри, но намного прохладнее, и я могу вдохнуть немного воздуха. Генри всё еще меня держит и тянет в конец галереи, туда, где есть выход на стену.

Холодный воздух доносит вонь от реки внизу. Тут не высоко, и можно услышать тихие всплески и течение воды. Я делаю жадный вдох, будто весь вечер просидела в реке лицом вниз и наконец всплыла наружу. Еще немного, и я приду в себя. Уже могу стоять. Снова могу дышать.

— Что с тобой? — спрашивает Генри, всё еще поддерживая меня. Его брови нахмурены.

— Душно. Слишком много людей.

— Сейчас лучше?

Я киваю. Он осторожно отпускает меня, а я поднимаю голову наверх и вижу звезды. Сначала они кружатся, но через пару мгновений встают на свои места и становятся неподвижными.

— Давай попробуем тебя отвлечь, — говорит Генри и тоже смотрит наверх. — Видишь три яркие звезды подряд?

Я фокусирую взгляд на том месте, куда он указывает пальцем.

— Под наклоном?

— Ага.

— Вижу, — киваю я.

— Это пояс Ориона. А вон там, — Генри касается своим плечом моего. — там, над поясом, еще три звезды, в виде угла — это его плечи. Внизу две звезды — это ноги. Видишь линии? Получается силуэт.

Я пытаюсь уследить за движениями его рук, но сначала вижу лишь хаотичную россыпь точек в небе. Генри приходится начертить Ориона еще раз, чтобы звезды начали складываться в фигуру.

— Больше похоже на бант, — говорю я.

— Я так же сказал, когда отец мне показывал, — улыбается он. — Но вон там еще дуга из шести звезд — это щит Ориона. Если внимательно смотреть, и правда начинаешь видеть воина.

— Он был богом войны?

— Нет, он не был богом, он был героем. Охотником.

— А как он попал на небо?

— Его убила Артемида, тоже охотница, за то, что он ее победил. Или из ревности, или вовсе случайно, потому что ее брат Аполлон ее подставил. И потом она вознесла Ориона к звездам. Говорят, он был прекрасен, и Артемида его любила.

Генри рассказывает всё это так просто и увлеченно, что мое сердце замирает от восторга. Я кажусь себе такой глупой.

— А вон там, смотри, — продолжает он и кладет руку мне на плечо, — вон там Телец. Видишь рога?

Онрисует на небе рога Тельца и продолжает говорить про звезды, но мне хочется смотреть не на них, а на его лицо. Внимательно рассмотреть каждую деталь. Какой же он красивый.

Во мне всё сжимается.

Я больше не могу держать это в себе. Чем дольше я жду, тем страшнее кажется мне мой секрет. Скоро он начнет гноиться и расползется внутри, как плесень. Нужно сделать еще один глубокий вдох и произнести это вслух.

— Я целовалась с Уэстоном, — выпаливаю я на выдохе.

Генри резко умолкает. Медленно опускает руку. Смотрит прямо перед собой, в одну точку, и больше ничего не говорит. Я слышу только звуки реки и стук сердца у себя в ушах.

— Я должна говорить тебе правду, жена не должна врать мужу, — продолжаю я, с трудом подбирая слова. Хоть бы не заплакать. — Это я его поцеловала, а не наоборот.

Генри делает шаг вперед и кладет руки на каменную стену перед нами. Меня обдает зимним холодом.

— Когда? — его голос стал бесцветным.

— После нашего первого танца. После Мадж.

Он молчит, а меня разрывает от стыда. Сейчас, когда он мне всё объяснил про Мадж, мой поступок кажется мне еще более отвратительным. Он просто сделал то, о чем его просил отец, а я побежала к Уэстону.