Книга Звезды для моей герцогини, страница 69 – Эль Вайра

— И не подумаю, — смеюсь я.

От нее пахнет свежестью. Под моими руками шелестит ткань ее нового платья — оно гораздо роскошнее, чем всё то, что она носила раньше. Но я не буду спрашивать, откуда у нее взялись деньги на эту красоту. Я и так знаю, что это король.

Шелти выдержала удар, который оказался не по силам Мадж. Всё то время, пока король оказывал ей внимание, она оставалась при дворе. Ее не смущали колкости и зависть других фрейлин, не страшен был гнев королевы, который та, впрочем, не проявляла на людях. Анна даже позволила Шелти прислуживать себе, как раньше. Мне показалось, что они заключили соглашение и договорились делить короля поровну.

В последние недели мое негодование из-за поступка Шелти окончательно сошло на нет. В конце концов, мало кто способен отказать королю, и если даже королева не изжила ее со свету, то как я могу ей указывать, что делать. Это ее жизнь и ее репутация — пусть топчет их, как хочет.

Но все еще не забыла ее слова про Генри. О том, что она может его увести.

Сначала это придавливало мою душу огромным черным валуном, который невозможно было сдвинуть с места. Его нельзя было обойти и разбить на части. Но со временем валун превратился в булыжник, а сейчас и вовсе ужался до размеров маленького острого камешка, который можно обхватить пальцами и выбросить в реку.

Я не выбросила его. Просто запряталаподальше. Я знаю, что он где-то есть, но он больше не мозолит мне глаза.

— Шьешь рубашки мужу? — спрашивает Шелти, выпутываясь из моих объятий.

— Беднякам.

— А, ну да. Мы все их шьем. Анна так усердно заботится о бедняках, будто это поможет отмолить ее грехи.

Мне не нравится, что Шелти начала наше примирение с таких заявлений.

— Это ее долг как королевы, — напоминаю ей я.

Шелти подошла к моему столу и покрутила в руках незаконченную рубашку. Мне кажется, я вижу на ее лице тщательно скрываемую печаль.

— Мэри, — говорит она. — А как бы ты себя чувствовала, если бы из-за тебя кого-то бросили в тюрьму или казнили? Просто за слова против тебя?

Она опять о королеве. За последние месяцы многие отправились в темницу за дурные слова об Анне. Не застрахован никто. Не важно, монах ты или акушерка из Оксфорда — ты окажешься в тюрьме, если оскорбишь королеву. Даже меня, наверняка, четвертовали бы, если бы я себе такое позволила.

Хорошо, что мою мать уже давно никто не слышит, а то ее бы осудили на тысячи смертей. Ее плен в Редборне невольно оказался ее же крепостью.

— Думаю, всё зависит от слов, — отвечаю я. — Если бы мне кто-то пожелал смерти, я бы хотела, чтобы его заперли.

— А если бы тебя назвали пучеглазой?

Я устало вздыхаю.

— Шелт, акушерка назвала ее пучеглазой шлюхой, есть разница.

— А мне кажется нет! Ты вот назвала меня шлюхой, но это же не значит, что тебя нужно вешать.

Она смеется, пытаясь сделать вид, что это просто хохма, но ей, видимо, все еще больно от нашего последнего разговора.

— Я тебя так не называла, — говорю я. — И никогда бы не назвала.

— Но другие называли каждый день. Это же не значит, что теперь нужно казнить весь двор.

Я хочу спросить, что у нее сейчас с королем. Закончились ли их встречи и если да, то кто положил этому конец. Но я лучше подожду, пока она сама обо всем мне расскажет.

— Ладно, не будем больше о ней, — Шелти придает себе беззаботный вид. — Лучше расскажи, что у тебя там с твоим герцогом.