Книга Звезды для моей герцогини, страница 77 – Эль Вайра

— Анна беременна. Все просьбы — пустая трата сил.

Генри встает с кровати и подходит ко мне. Берет меня за подбородок и заглядывает в глаза.

— Ты правда хочешь ждать?

— Я не хочу прятаться. Скрываться. Это будет как-то… неправильно.

Он кивает и отпускает меня, и я снова поворачиваюсь к двери, но потом вспоминаю о том, что не давало мне покоя все эти месяцы.

— Генри, — говорю я, не глядя на него. Он всё еще рядом, прямо за моей спиной. — На стене, ты сказал: «Прости». За что «прости»?

Он обнимает меня сзади и притягивает к себе. В его руках так уютно и спокойно, что хочется в них раствориться. Он прислоняет губы к моему уху и шепчет:

— За то, что не поцеловал тебя сразу.

* * *

Я иду к себе и улыбаюсь в пространство. Со стороны, должно быть, я выгляжу глупо, но мне все равно.

Я почти бегу вниз лестнице и в самом низу спотыкаюсь, ударяясь плечом о каменную стену, но я не боюсь упасть. Я больше ничего не боюсь. Мое сердце бешено колотится, а мысли путаются, но это не страх. Это сладость и восторг.

Мне кажется, что все всё понимают. Видят, что я слишком взволнована и помята. Из-под капюшона выбивается слишком много волос. Мне кажется, что запах Генри, которым я пропитана, должны слышать все вокруг. Что я несу его за собой, оставляя в воздухе невидимый шлейф, который тянется от самых его покоев.

Не знаю, как насчет остальных, но, когда я забегаю к себе и прислоняюсь спиной к двери в попытке отдышаться, Джоан тупит взгляд и смущенно улыбается. Она точно всё поняла.

Виндзор, июль 1535 года

Летом мы снова в движении. Кочуем замка в замок, из дворца во дворец, и каждое утро напоминаем себе, где находимся. Сейчас, например, в Виндзоре. Гарри был особенно рад пребыванию здесь, ведь тут прошло их с Генри детство и зародилась их дружба.

— А ты бы дружил с ним, если бы он был, скажем… сыном Кромвеля? — спросила я у брата, когда мы виделись перед его отъездом в Норфолк.

К моему удивлению, он ответил, что нет.

— Я вырос с сыном короля, — объяснил он. — Это то, что делает его таким, какой он есть. Будь он сыном Кромвеля, и я бы не нашел в нем то, что делает его моим другом.

Мне понравилась эта мысль. Нужно будет обсудить ее с Генри. Теперь мы будем обсуждать с ним всё, я больше в этом не сомневаюсь. И прямо признаюсь себе, что люблю мужа. Не хочу разбираться, по-настоящему или нет. Возможно, это лишь начало любви, но она уже здесь, и я хочу ее принять.

Это меня освобождает. Я скучаю по Генри, по его голосу и запаху, но теперь я могу наслаждаться воспоминаниями, пока он в разъездах, а не терзаться ими. Как будто важная часть моей души всё это время пустовала, а теперь наполнилась до краев розовой водой.

Когда я говорю об этом Шелти, она смеется.

— Как это удобно, влюбиться в мужа!

А почему бы и нет? Я не выбирала, за кого выходить замуж, но могу выбрать любовь. Мне не нужна война.

Шелти жалуется, что родители сватают ее за Клера, и ей приходится что-то выдумывать, чтобы избежать помолвки. Напоминать, что Мадж еще не замужем.

— Он тебе совсем не нравится? — спрашиваю я, пока мы гуляем по саду июльским вечером.

Закатные лучи падают на замок и окрашивают его серые стены в ярко-розовый цвет. Вокруг царит такая безмятежность, что я разрешаю себе забыть, что это из-за меня родители Шелт заговорили о ее браке.