Книга Меня любил Ромео, страница 35 – Эль Вайра

Меркуцио шатается, запинается и всю дорогу опирается на Бенволио. Кажется, он теперь пьян еще больше, чем был на пиру. Не самое приятное открытие. Пару раз он пытался завернуть в таверны, но Бен хватал его за шкирку и приговаривал, что пора идти домой.

Они пересекли пустующую рыночную площадь и свернули в тихий переулок, где дорога плавно поднимается наверх. Как странно, что такой неистовый и страстный человек, как Меркуцио, живет в таком милом и уютном месте. Здания здесь выбелены и, кажется, блестят в лунном свете, а с балконов свисают лозы ароматных цветов. Все окна темны, кроме нескольких.

Меркуцио и Бенволио останавливаются у широкой двери и желают друг другу спокойной ночи. Когда за Меркуцио закрывается тяжелая дверь, Бенволио колеблется и смотрит по сторонам. Он будто чувствует, что кто-то рядом. Я задерживаю дыхание и пытаюсь стать тенью, пока он не уйдет, оставив меня одну в этом приятном переулке.

Внезапно в окне на втором этаже мелькает маленькая золотая точка. Сияние плывет вперед, и через мгновение балконные двери распахиваются. Свет от свечи, которую держит Меркуцио, мягко струится в ночь. Он ставит ее на выступ балкона и поднимает лицо к небу.

— О, Ромео… — шепчет он.

Эм… Что, простите? Он смотрит на звезды и шепчет «Ромео»? Неужели он…

Паника поднимается во мне, и я стараюсь подавить удавленный возглас, но, к счастью, Меркуцио продолжает:

— Почему именно ты, а? Почему ты первым увидел ее? Прекрасная Розалина… Восторженный ублюдок…

Мое сердце подпрыгивает, а паника превращает в радость. Он думает обо мне, думает с нежностью и досадой! Он расстроен, что Ромео влюбился в меня первым. Вот и настоящая причина, почему на пиру он вел себя так грубо. Нужно срочно рассказать ему, что теперь это всё не важно.

Я выхожу из тени и громким шепотом зову его.

— Меркуцио!

Он вздрагивает и смотрит вниз.

— Кто там?

Я вступаю в бледную лужицу света, льющегося от луны и его свечи.

— Это я, — объявляюя так громко, как только осмеливаюсь.

Меркуцио хмурится.

— Зачем ты здесь?

Я подхожу к стене и хватаюсь за высокую шпалеру, увитую розами. Ставлю ногу на нижнюю перекладину и начинаю подниматься, слегка посмеиваясь.

— Зачем я здесь? Ты еще более пьян, чем мне казалось, если не понимаешь.

Я тянусь наверх, хватаюсь за вертикальную планку и поднимаюсь к балкону. Лозы цепляются за платье, оставляя на парче затяжки, но это так неважно сейчас. Так же неважно, как мои исцарапанные ладони и запястья.

— Черт, что ты вытворяешь? — шипит Меркуцио, свесившись через перила.

— Просто иду к своей цели.

Я продолжаю восхождение и жду, что на самом верху он протянет мне руку, чтобы помочь, но этого не происходит. И всё-таки я улыбаюсь ему, когда мы оказываемся лицом к лицу. А он мне — нет.

— Ты карабкаешься по стене, как паучиха, — замечает он.

Я представляю, как моя шалость выглядит со стороны — девица в роскошном платье пыхтит, цепляясь за стену дома. Довольно нелепый образ, которому я смеюсь, а Меркуцио — нет.

— А ведь и правда, — нечетко рассуждает он. — Женщины похожи на пауков, точно так же заманивают жертв в свои блестящие сети. Ты решила, что я свалюсь с этого балкона прямо в твою паутину, а? Убегу с тобой в ночь?

По правде говоря, я надеялась как раз на что-то в этом духе. Что-то романтичное и милое. Я же не слепая и вижу, что тоже нравлюсь ему. Но его пренебрежительный тон причиняет мне боль, и я чувствую себя… ну, влюбленной дурой? Жалкой и навязчивой. Роль, которая мне вовсе не нравится.