Книга Меня любил Ромео, страница 38 – Эль Вайра

Я задерживаю дыхание, но прежде, чем наши губы успевают встретиться, дерево под нами дрожит и падает с валунов с глухим ударом. Мы кубарем летим назад и приземляемся спинами в траву и мох. Молчим пару секунд громко хохочем. Вместе.

Брат Лоренцо согласился совершить обряд, а милая Джульетта согласилась стать моей женой. Есть ли в этом мире мужчина счастливее меня?

Клирик был озадачен моим радостным видом, когда я нашел его этим ранним утром в саду. Он заметил, однако, что я почти не спал.

— Сон мне больше не нужен, святой отец, — улыбнулся я.

Лоренцо нахмурился.

— Ты был с Розалиной этой ночью?

Я его заверил, что почти забыл это имя и то отчаяние, которое оно во мне вызывало. И признался своему духовнику, что теперь влюблен не на шутку. Джульетта — это и есть любовь. Моя лучезарная, обожаемая противница. Мой любимый враг.

Конечно, брат Лоренцо попытался меня вразумить.

— С прошлым восходом солнца ты утверждал, что любишь Розалину.

Я лишь пожал плечами. Справедливое замечание, что тут сказать? Но Лоренцо стар и не может понять глубину моей любви к Джульетте. О, ну как он может понять? Память о молодости давно покинула его, как и любые напоминания о любви не к Богу, а к женщине.

А нашу любовь с Джульеттой благословили звезды. Луна, которая освещала прекрасное лицо моей красавицы, уже считает нас мужем и женой. А тайная свадьба, которую, хвала небесам, Лоренцо всё же проведет, нужна лишь для того, чтобы ни одна тень, ни одно пятнышко грязи не запятнало честь моей возлюбленной.

К тому же, что, как не наш с Джульеттой брак, способно залечить старые раны Вероны? Сегодня на рассвете мы произнесем клятвы, и я стану мужем самой лучшей девушки на свете. А потом у меня будет целая жизнь, чтобы узнать ее получше.

Я просыпаюсь на покрытой мхом земле, а Розалина — рядом со мной. Уже почти рассвело. Ее щека лежит на моей груди, ее волосы рассыпаны у меня по плечам, а ритм ее дыхания совпадает с биением моего сердца.

Есть ли в этом мире мужчина счастливее меня? Боже правый, бы отдал всё, чтобы остаться навсегда в этом моменте. Хочется запечатать его, как пузырек воздуха в янтаре.

Через мгновение Розалина открывает глаза и на краткий миг прижимается ко мне, а потом… Очевидно, она вспоминала про наше местонахождение. И она от души отталкивается ладонями от моей грудной клетки, выбивая из легких воздух.

— М-м-м! — я хватаюсь за грудь, пытаясь вздохнуть и не рассмеяться над ее испуганным видом.

Розалина уже на ногах, и она бледна. Ее опасения понятны, и я хочу ее успокоить, но для начала мне нужно встать.

— Черт, Бенволио, что мы наделали? Что мы наделали?!

— Ну, мы поспали, — выдавливаю я, перекатываясь на колени. — А до этого разговаривали. Клянусь, больше ничего не было.

Она упирает руки в боки и щурится, когда я встаю.

— Ты уверен?

Я улыбаюсь ей.

— А ты нет?

Розалина на мгновение задумалась.

— Я… Да, ладно, прости. Вчера было так много вина, я просто испугалась, вдруг чего не помню. Мы просто разговаривали, да?

— Да, — киваю я, позволяя себе заправить ей за ухо один непослушный локон. — Мы просто решили, что лежа на траве удобнее рассматривать звезды.

Румянец возвращается к ее щекам, а в глазах появляется облегчение.

— Ага, я помню, — она улыбается и загибает пальцы. — Мы обсуждали маскарад, характер Меркуцио, политику герцога. А еще, — ее улыбка стала озорной, — ты рассказал, что боишься высоты.