Книга Меня любил Ромео, страница 76 – Эль Вайра

— Спасибо, не нужно… — бормочу я, но всё равно не могу сдержать улыбку.

Краем глаза я замечаю в дверях его отца и синьора Капулетти, которые заговорщицки переглядываются и тихо хихикают над чем-то. Выглядят совсем как школьники, а не знатные господа.

Бенволио крепко меня обнимает, а потом берет мое лицо в свои руки и нежно проводит большим пальцем по щеке. Он целует меня, и я жадно принимаю тепло его губ. И снова, и снова, пока его отец не прочищает горло, напоминая нам о приличиях.

Посмеиваясь, Бенволио отрывается от меня и заглядывает в глаза.

— Розалина, знаешь ли ты, как я горжусь тобой?

Я обнаруживаю, что могу говорить только шепотом.

— Спасибо...

— И дело не только в твоей неземной красоте, — быстро продолжает он. — Я еще не встречал никого, в ком так ярко горит бескорыстное желание помогать другим. Никого настолько чистого и смелого, как ты.

Я лишь беззвучно открываю рот, смущенная потоком комплиментов.

Бенволио глубоко вздыхает и колеблется, а затем опускается на одно колено. Отблески свечей мерцают в его волосах, а его лицо озаряется счастливой и взволнованной улыбкой.

— Что ж, — говорит он, — пока всё по плану! За окном светит луна, и мы только что наслаждались множеством поцелуев, и вот он я, стою на согнутом колене…

Моё сердце начинается бешено колотиться, когда я вспоминаю его слова тем утром, когда мы проснулись в роще.

— Кажется, не хватает только необычайно большого драгоценного камня, — продолжает он. — Но постой, что это тут у нас?

Из кармана, вшитого в подкладку его камзола, он достает небольшую блестящую вещь. Его улыбка становится шире.

— Как удачно, что у меня с собой оказалась такая драгоценность!

Он протягивает мне кольцо, в котором действительно сияет бриллиант грандиозных размеров. Всё, что я могу — беспомощно глазеть на него.

— Будь моей женой, Розалина, — шепчет Бенволио. — Выходи за меня.

Я заглядываю в его глаза, такие добрые и до безумия красивые, и верю, что время может остановиться. В горле у меня пересохло, а колени предательски дрожат. Когда молчать уже невозможно, я осторожно беру руку Бенволио в свою и...

... И мой ответ — одно слово.

Верону я покидаю в сопровождении не кого иного, как Петруччо, чьи ребра благополучно срослись с тех пор, как Ромео притащил его в дом Джузеппы. Шрамов на его симпатичном лице не осталось, с чем я поспешила его поздравить.

В пути нам всячески помогает его слуга — обаятельный и разговорчивый малый по имени Грумио. Эти двое исторгают поток шуток и дружеских оскорблений, пока мы движемся на восток. Их болтовня развлекает и успокаивает меня, помогая смягчить отчаяние, которое я увожу с собой в Падую.

Петруччо едет туда, чтобы увидеть мир и найти себе богатую невесту. Я — чтобы забыться хоть в чем-нибудь.

У синьора Монтекки оказались связи в Падуанском университете, и он договорился, чтобы «племяннице его дорогого друга-Капулетти» разрешили посещать лекции. Конечно, предварительно он покрутил пальцем у виска, недоумевая, зачем мне это. Полагаю, он обиделся на меня за то, что я отказалась становиться женой его племянника.

Мысленно я готовлюсь к тому, что мне придется пропускать мимо ушей подобные замечания весь следующий год. Определенно, я стану диковинкой. Впрочем, едва ли мне есть до этого дело.