Книга Меня любил Ромео, страница 77 – Эль Вайра

По прибытие в Падую мы втроем, пыльные и уставшие, и едем прямиком в дом друга Петруччо, дворянина по имени Гортензио, чья семья любезно согласилась меня принять.

Когда мы достигаем пункта назначения, Грумио выгружает мои вещи, а я делаю небольшой реверанс Петруччо.

— Спасибо за приятную компанию, — улыбаюсь я. — Это была чудесная поездка.

— Это тебе спасибо, моя прекрасная целительница.

Он галантно кланяется и целуют мою руку, а потом, смеясь, ловит за талию и притягивает в свои объятия.

— Ах, красотка, я буду молить всех святых, чтобы они направляли тебя в твоем достойном занятии. Учись хорошо, и удели особое внимание исцелению раненных сердец, ибо ты точно разобьешь их здесь не мало.

Его замечание — просто невинная лесть, но я не могу не думать о Джульетте.

Грумио достает из сумки грубо нарисованную карту и объясняет мне, как добраться до университета.

— Это недалеко, госпожа, — уверяет он меня.

— Спасибо, Грумио. И до свидания.

Я поворачиваюсь к Петруччо и целую его в щеку.

— Удачи, друг. Буду рада услышать новость о твоей свадьбе. Надеюсь, ты найдешь себе здесь достойную даму…

— Богатую и красивую,прежде всего!

Я шлепаю его по руке.

— Умную, прежде всего!

Петруччо смеется.

— О да, пусть будет красивой, богатой и умной, ведь чем умнее добыча, тем приятнее охотнику ее укротить.

Мы расстаемся, и я сворачиваю за угол. Останавливаюсь, чтобы перевести дух и успокоить. Где-то здесь находится университет, в котором меня ждут великие умы и великие возможности. И самая главная из них — занять свой разум хоть чем-нибудь. Забить его до основания и не думать обо всем, что произошло в Вероне.

Бенволио

Интересно, как она себя чувствует? Достаточно ли тепло она одета? Удается ли ей поспать, или она мучает себя бодрствованием до глубокой ночи, изучая научные тексты?

Перед отъездом Розалины я попросил ее стать моей женой, но она отказалась. Видит Бог, мое сердце разбилось вдребезги, и был в отчаянии. Но я понял ее. Понял и принял отказ, как и то, что всё-таки я самый непроходимый дурак в Италии.

Нужно было подождать еще немного. Трагедия была слишком свежа, а боль Розалины — слишком глубока.

Но время должно всё исправить.

В письмах Петруччо мне сообщает, что Розалина преуспевает в Падуе, и я не удивлен. Она была обречена на то, чтобы вызывать восхищение и произвести должное впечатление на седых профессоров.

Сама она мне не пишет, и этому я тоже не удивлен. Но всё же мне больно, когда я представляю, что в своем стремлении забыть обо всем, что произошло в Вероне, она заставит себя забыть и меня.

Петруччо также поделился со мной радостной вестью, что Розалина подружилась с его возлюбленной — яркой и необычной девушкой по имени Катарина. Он признается, что эта Катарина — «самое строптивое создание из всех, что видел этот мир», и всё же он обожает ее, а она его.

Я искренне радуюсь за старого друга и тихо страдаю за себя. Розалина… Такая удивительная девушка. Нет, женщина! Не проходит и дня, чтобы я не возносил молитву Господу о ее возвращении.

А пока она не вернулась, я устремляю свои усилия на воспитание двойняшек. Кашель Себастьяна наконец-то ушел. Виолу пытаются научить танцевать, но она упорно предпочитает книги.

Золотые статуи Ромео и Джульетты недавно достроили, и они стоят теперь в центре города. Когда я прохожу мимо, то стараюсь не задерживаться в их тенях, которые падают, как мрачные воспоминания, когда солнце садитсянад Вероной.