Книга Вампиры Дома Маронар, страница 127 – Александра Плен

Джет усмехнулся.

– Стараешься для себя, а выходит, что для всех.

Помедлив, притянул мою руку к лицу и поцеловал центр ладони. Кожу защекотало тёплое дыхание.

– Я пообщался с мамой, – вдруг сказал он. – Ты была права – она никогда не желала вступить в род Маронар. Говорила, что пыталась мне сказать об этом, но я упрям и не хотел слышать.

Пообщался он. Я пообщалась раньше. И незаметненько подвела Евгению к мысли, что фамилия Маронар не такая уж и престижная, и месть у них тухлая, и строить светлое будущее на клятве десятилетнего пацана – это примерно как строить дом без фундамента: в любой момент может рухнуть.

Я перевернулась на бок, подперла щёку ладонью и заулыбалась на профиль моего шпиона. Вот что значит юность: пять минут полежала – и уже зуд в пятках, так и тянет сорваться с места, помчаться к деду, трясти перед ним альбом и кричать: «Ну как, сработал наш апдейт?»

– Ты реально упрям, – покачала головой, кусая губы.

– Да, – согласился он просто. И сразу без перехода,прямо в душу: – Ты мне нравишься, Мира. Очень. И уже давно.

Сердце заколотилось, как умалишённое. Защипало глаза, сдавило горло, перекрывая дыхание. Веселье испарилось, словно его и не было. «Уже давно», значит. Прекрасно. А раньше что мешало рот открыть? Почему молчал, терпел, ждал какого-то удобного момента? Чего он там себе напридумывал – что недостоин меня, небось? Слишком бедный, слишком незнатный, слишком какой-то не такой?

Высший сорт самопожертвования. А по-простому – герой-идиот.

Сумев кое-как справиться с эмоциями, я выдавила тихо и серьёзно:

– Ты мне тоже, Джет… ты мне тоже.

Подползла ближе, устроилась у него под боком, свернулась калачиком, как кот, который наконец-то нашёл своего идеального человека: мягкого, тёплого и надёжного. Джет обнял меня сразу двумя руками, прижал так, будто боялся, что я сейчас испарюсь, замычал в макушку что-то бессвязное, но ласковое.

Вот оно – счастье. Да-да, мы, по сути, нищие, невольники обстоятельств, без рода-племени, с планом, сшитым белыми нитками и надеждой на чудо. Но счастье сейчас распирало нас обоих, как плотно надутый воздушный шар, готовый вот-вот сорваться в небо.

Потому что влюблены. Потому что взаимно. Потому что мир вдруг стал на полтона светлее – и на целую вечность теплее.

И где-то, на границе сна и яви я, наконец, смогла перевести на понятный язык то бормотание, которое услышала пару минут назад: «Я с тобой, Мира. Всегда».

Понадобилось почти полдня, миллион нервных клеток и картина, стыренная из галереи, которую мы приволокли в спальню к деду, чтобы научить его активировать «апдейт». Всё-таки мозги девяносто с хвостиком летнего пенсионера не чета молодым. Зато, когда его лицо разгладилось, фигура выпрямилась, плечи распрямились и волосы потемнели, я завизжала от радости, как полоумная малолетка…

Да, в общем-то, сейчас я ею и являюсь.

Я прыгала по комнате, хлопая в ладоши, не обращая внимания на снисходительные взгляды двух мужчин, одного скажем так, в годах, и второго молодого, смотрящих на меня с безграничным терпением взрослых дяденек.

Сначала мы заставили деда заучить слово «апдейт», потом отмерили количество асиша, необходимого на пятьдесят минус лет. Когда я тренировалась, то выпила самую крошечную бутылочку. И то с меня слетел десяток. Значит, деду нужно выпить в пять раз больше. Ведь, чем больше промиле в крови, тем сильнее долбанёт заклинание. Следом поставили напротив кровати картину, чтобы была перед глазами… А затем начался цирк с конями. Дед бесконечно смотрел наш альбом, раз за разом, закрывал глаза, представлял себя молодым – и ноль эффекта.