Книга Разрушенная для дракона, страница 50 – Кристина Юраш

А я знал. Я знал, как сделать так, чтобы она задохнулась от стыда и всё равно просила ещё.

Её губы шептали «нет», но её бёдра кричали«да».

Её глаза молили о пощаде, но её плоть сгорала от желания.

Я понимал, что я должен сдержаться. Иначе я потеряю голову. Как мой отец. Я перестану быть человеком.

А она заслуживает, чтобы её впервые разорвало на части не зверем, а тем, кто помнит, как сдерживать зверя.

Я не трону тебя. Даже если мой дракон вырвется из груди, чтобы поцеловать тебя. Даже если я умру от этого. Потому что, как только ты станешь моей — я перестану быть собой. А ты… ты заслуживаешь человека. А не чудовище, что сожрёт тебя из любви.

Принц

Я чуть не рассмеялся.

Если бы ты знала, конфетка, что достаточно одного движения — и я сорву всё, разорву платье, ворвусь в тебя так, что ты забудешь имя, фамилию и даже то, зачем ты вообще родилась.

Но я — не зверь.

Я — тот, кто держит зверя на цепи.

Пусть цепь уже раскалилась от натяжения.

Её стон, её дрожь, её слабость — всё это теперь моё. Я впился в её шею языком, как отмечаю территорию, которую больше никто не посмеет тронуть. И когда мои пальцы сжали её грудь — не осторожно, а требовательно — она выгнулась от наслаждения.

Я прижал бедро между её ног — не как угрозу. Как напоминание. Чтобы она почувствовала, насколько влажна, насколько предана, насколько давно её тело выбрало меня, даже не зная моего имени.

— Ты течёшь так, что у тебя даже ножки мокрые… — сказал я, и мой голос сорвался. Не от желания. От ярости — на неё, на себя, на этот мир, где единственное, что может меня спасти, — это та, кого я готов уничтожить.

Она не ответила.

Но её тело за нее. Оно жарко молило.

И я вошёл пальцами. Не спрашивая. Не прося.

Потому что она уже сказала «да» — молча, дрожью, выгнутой спиной.

Я ввёл пальцы внутрь. Медленно. Глубоко.

И она застонала. Это первый честный звук, который она произнесла с тех пор, как очнулась в моей спальне.

«Прости, конфетка… Боль — это язык, на котором я учусь говорить с тобой. Прости, что пока не выучил грамматику», — задыхалось что-то внутри.

Её тело сжималось вокруг моих пальцев — не из страха, а из голода.

Она боялась.

Но даже в этом страхе — жажда.

Я вынул пальцы, поднёс ко рту и облизал.

Солёно. Горячо. Живо.

И в этом вкусе — вся её правда. Та, которую она прячет за «я не…», «прошу…», «не надо…». Дракон отозвался на её вкус, на её запах, на её право быть моей.

— Давай… — прошептал я, прижимая губы к её уху, — кончай. Покажи мне, как сильно ты моя.

Я не рычал.

Но дракон внутри вырвался — не в крике, а в дрожи, которая прошла по моей спине, когда я увидел, как её глаза закатились от наслаждения. Как её пальцы впились в обои, как её рот, наконец, издал тот самый звук — не стон, не крик, а разрыв.

Она кончила.

И в этот момент по моей шее вспыхнула чешуя.

«Тогда я научу тебя хотеть. Медленно. Больно. До техпор, пока твоё тело не забудет, как дышать без моего имени в горле», — мысленно шептал я.

Она прошептала что-то о чешуе. Запнулась. Не смогла договорить. Ее глаза расширились. Она смотрела на меня пристально, словно пытаясь что-то увидеть.

И в этот момент я понял. Она видит. Сейчас она видит дракона, спрятанного внутри меня. А это значило, что дар проявился снова.

И я прижал лоб к её виску, задержав дыхание.