Книга Разрушенная для дракона, страница 53 – Кристина Юраш

От боли, от ужаса, от воспоминаний — я тут же приоткрыла рот.

— Вот умничка, — прошептал принц. И в голосе — не насмешка. Триумф.

Первый глоток — горький. Не от супа. От унижения.

Я проглотила.

Второй — не дошёл.

Желудок взорвался.

Я вырвалась из его хватки и рванула к уборной.

Там, на коленях, скрючившись, я рвала не едой — душой. Всем, что осталось от меня после его ласк, после моего предательского оргазма, после стыда, который уже не вырвать.

Мне хотелось, чтобы время повернулось вспять. Чтобы этого ничего не было. Чтобы… Я смотрела на свое измученное отражение в зеркале.

Когда я вернулась, принца в комнате уже не было. Дверь была закрыта, но я была уже не пленницей. Я была той, кто не собирается ждать милости.

Принц

— Лирриан!

Дверь башни распахнулась без стука. Я не прошу — я вхожу. Здесь и так пахнет пылью, пергаментом и забвением. Старик сидел за столом, наклонившись так низко, будто пытался прочитать не буквы, а душу мёртвого автора.

Он вздрогнул, будто его застали за чем-то запретным.

— Что случилось, ваше высочество? — пробормотал он, нащупывая очки, которые уже давно лежали у него на лбу.

Я не стал отвечать. Просто шагнул внутрь, и дверь за мной захлопнулась сама — не магией, просто от сквозняка. Но Лирриан дёрнулся, будто это был знак.

— Есть что-то… — начал я, и голос дал сбой. Не из слабости. Из ярости. Ярости на себя. — …что может выявить беременность?

Он замер. Потом медленно повернул ко мне лицо, и в его глазах — не насмешка, нет. Надежда. Как будто я вдруг стал человеком, а не тенью, что приходит за ядом и исчезает.

— Вас можно поздравить? — спросил он, и в этом вопросе прозвучала вся его старческая наивность.

Я не ответил. Просто сжал челюсти так, что зубы хрустнули.

Поздравлять?

А если она носит ребёнка… не от меня?

Я не хотел думать об этом. Но тело уже думало. В груди — чёрная яма. В шее — чешуя пульсировала, будто дракон просыпался от запаха чужой крови в её венах. «Моё!» — послышался рык внутри меня, и я понимал, что зверю не важно, чей ребенок. Главное, что он ее.

— Да, у меня тут кое-что есть, — вздохнул Лирриан, уже забыв про поздравления. Он встал, шатаясь, как старый кот, что забыл, где лежит его подстилка. — Недавно одна дама просила… Пару лишних флаконов осталось.

Он полез за коробкой на верхнюю полку. Его пальцы — сухие, как корни — нащупали пыльный флакон.

— Вот, кажется, оно.

Я посмотрел на слой пыли, скрывающий этикетку.

— Недавно, говоришь?

— Ну да! — оживился он. — Года два-три назад! О, поверьте, это недавно… Особенно когда твой единственный собеседник — крыса в углу.

Я не улыбнулся.

Я думал о ней. О том, как она села в кресло после рвоты, как сжала ложку, как её губы дрожали, когда она пыталась проглотить даже крошку.

— Как пользоваться — знаете? — спросил Лирриан, рассматривая осадок. — Или… Ой. Кажется, оно сдохло. Выкинуть пора.

— Что-то другое есть? — спросил я, и голос выдал меня. Он был хриплым. Как у зверя, что рычит в пустой клетке.

Он кивнул, уже не шутя. Достал шкатулку — не деревянную, а из чёрного металла с рунами, что тлели в темноте. Начал перебирать артефакты: медальоны, кольца, обломки кристаллов.

— Вы слышали новости? — бросил он, не глядя. — Леди Уитмор так и не нашли. Муж обещал удвоить награду. Доктор Пендорт просил зелье от одержимости… Говорит, сэр Уитмор с ума сошёл. Сидит с её туфлей в руках, как заворожённый.