Книга Маркатис #2. Курс 1. Октябрь, страница 104 – Гарри Фокс

Карета с глухим стуком колёс по мостовой въехала в огромный внутренний двор, окружённый высокими стенами, и замерла. Тишина здесь была абсолютной, гнетущей. Даже ветер, казалось, боялся здесь шуметь.

Я вышел первым, мои новые ботинки отчётливо прозвучали на каменной плитке. Воздух был холодным и пахло влажным камнем и старой пылью. Повернувшись, я помог выйти Лане. Её пальцы сжали мою ладонь с новой, особой силой. Её игривость исчезла без следа. Её лицо снова стало маской — но на сей раз не надменной, а собранной, готовой к бою. Она стояла, глядя на монументальные, резные дубовые двери своего дома, и в её глазах читалась не радость возвращения, а сосредоточенная решимость.

Мы прибыли. В логово зверя.

Тяжелые дубовые двери распахнулись еще до того, как мы успели подойти к ним. Навстречу нам стремительно, но с невероятным достоинством, вышел высокий худощавый мужчина в безупречно сшитом черном фраке. Его седые волосы были зачесаны назад, а лицо казалось высеченным из камня — непроницаемым и строгим. За ним, словно тени, выстроились в безупречную шеренгу служанки в одинаковых строгих платьях и фартуках.

Все они, как по команде, склонились в низком, почтительном поклоне. Казалось, даже воздух застыл в ожидании.

— Ваша светлость, — голос дворецкого был глубоким и размеренным, словно он отмерял каждое слово. — Добро пожаловать домой. Для нас величайшая честь вновь видеть Вас в стенах родового гнезда.

И тут с Ланой произошла очередная метаморфоза. Вся ее надменность и холодность, которые она демонстрировала в городе, мгновенно испарились. Вместо ледяной госпожи перед нами оказалась радостная девочка.

— Альфред! — воскликнула она, срываясь с места и легко подбегая к нему. Она схватила его натруженные руки в свои маленькие ладошки и принялась радостно их трясти. — Я так по Вам скучала! Очень-очень! Вы не представляете! Как поживаете? Голова не болит? Вы обязательно должны попробовать трюфели, которые я привезла,они просто волшебные!

Её речь была быстрой, эмоциональной, полной искренней, неподдельной нежности. Альфред, казалось, на мгновение растерялся. Суровые складки вокруг его рта смягчились, а в глазах, обычно холодных, как озерный лёд, промелькнула тёплая искорка. Он смотрел на неё с отеческой снисходительностью.

— Благодарю Вас, Ваша светлость. Моя старая голова на месте. Рад видеть Вас в добром здравии.

Затем взгляд Ланы метнулся ко мне, и она, не отпуская рук дворецкого, потянула его за собой.

— Альфред, я должна Вам представить! Это Роберт. Роберт фон Дарквуд. Мой возлюбленный.

Она произнесла это с такой гордостью и обожанием, что у меня защемило под ложечкой.

Взгляд Альфреда медленно, словно отмеряя каждый сантиметр, поднялся на меня. Каменная маска снова сползла на его лицо. Он не сказал ни слова. Он просто изучал меня. Его пронзительные глаза, похожие на два осколка льда, скользнули с моих новых ботинок на идеально сидящий костюм, задержались на лице, оценивая выражение, и снова вернулись к глазам. Он прищурился, и в его взгляде читалась не враждебность, а холодная, безжалостная оценка. Он взвешивал меня на невидимых весах, определяя мою стоимость, прочность и возможную угрозу. Казалось, он видел не просто молодого человека, а целую цепь событий, которые моё появление могло повлечь за собой.