Книга Маркатис #2. Курс 1. Октябрь, страница 108 – Гарри Фокс

Я слегка поморщился из-за того, что Лана так меня выставила, но скрывать было уже нечего.

— Одна — наследственная, магия льда, традиционная для семьи Дарквуд, — начал я объяснять. — А вторая… личная. Её определяют как Волевую, или Эфирную. Она связана с влиянием на вероятность и волю.

Я не стал вдаваться в подробности о её непредсказуемости. Герцог слушал, не перебивая, его пальцы по-прежнее были сложены домиком. Прошло несколько томительных секунд, а затем по его суровому лицу медленно поползла улыбка. Она была не широкой, но искренней. И вместе с ней изменилась вся его атмосфера. Лёд растаял.

— Магия льда и волевая… — протянул он задумчиво. — Сильное, очень сильное сочетание. Практичное и стратегическое.

Он отпил вина, и его тон стал совсем другим — тёплым, почти отеческим.

— Ну что ж, Роберт, прости мои первоначальные подозрения. Вижу, моя дочь не прогадала. — Он бросил взгляд на сияющую Лану, а затем снова на меня. — Значит, так. Наша семья, хоть и обладает влиянием, традиционно держит нейтралитет в большой политике. Гораздо важнее укреплять свои земли. А они, как ты верно заметил, требуют заботы. У нас есть отличные охотничьи угодья на севере. Весной, как только сойдёт снег, ты обязан приехать. Сходим на шрамфанга. Испытаем твою магию в деле.

Он говорил теперь со мной как с равным, как с человеком, который уже стал частью его планов.

— Охота на шрамфанга… это звучит… впечатляюще, герцог. С благодарностью приму Ваше приглашение.

— Каин, — поправил он меня с лёгкой улыбкой. — Думаю, мы уже можем перейти на имена. — Его взгляд скользнул по моему костюму и увереннойпозе. — Да, мышонок, ты была права. Он и впрямь очень даже замечательный молодой человек.

Лана сияла, как тысяча солнц, сжимая мою руку под столом. Слуги, наблюдавшие за этой метаморфозой, переглядывались с едва заметными улыбками. Буря, похоже, миновала, и на смену ей приходило ясное, пусть и слегка ошеломляющее, признание.

Обед продолжился в неожиданно лёгкой атмосфере. Я почти не притрагивался к еде, и дело было не только в сытости после ресторана. Мой разум был полностью поглощён резкой переменой в отношении герцога. Его переход от холодной настороженности к почти отеческому одобрению был ошеломляющим. Я ловил каждое его слово об управлении землями, нейтралитете и весенней охоте, чувствуя, как на мои плечи ложится груз не только его ожиданий, но и целого будущего, которое внезапно из туманной перспективы стало обретать чёткие, и пугающие, очертания.

Когда трапеза подошла к концу, герцог Каин отёр губы салфеткой и объявил:

— Роберт, для тебя подготовлены покои в восточном крыле. Слуга проводит.

Но не успел он закончить, как Лана громко и возмущённо цыкнула — звук, полный такого неповиновения, что у слуг дёрнулись плечи. Она вскочила, с силой схватила меня за руку и буквально потащила от стола.

— Спасибо, папа, мы справимся! — бросила она через плечо, не останавливаясь.

Герцог лишь вздохнул, и в его глазах мелькнуло что-то среднее между раздражением и привычным смирением. Он махнул рукой, давая понять, что отступает.

Едва мы вышли в прохладный вечерний воздух, Лана отпустила мою руку, выпрямилась и, скопировав низкий, размеренный голос отца, с преувеличенной важностью изрекла:

— «Для тебя подготовлены покои в восточном крыле». — Затем она фыркнула и снова стала сама собой. — Я сама выбрала тебе комнату! Со мной будешь спать!