Книга Маркатис #2. Курс 1. Октябрь, страница 217 – Гарри Фокс

Я подошёл к магическому усилителю голоса, встроенному в пюпитр. Кашлянул. Шум постепенно стал стихать, переходя в напряжённое ожидание.

«Ну, поехали»,— подумал я и начал.

Голос, к моему удивлению, прозвучал ровно и уверенно, разносясь над площадью.

— Друзья! Студенты и наставники Академии Маркатис! — начал я, и слова, хоть и были чужими, легли на нужную ноту. — Мы собрались здесь в ночь, когда грань между мирами становится тонка. В ночьмасок, тайн и откровений.

Я сделал небольшую паузу, дав словам просочиться в сознание толпы.

— Но какая маска может скрыть силу духа, что горит в стенах этой древней академии? Какая тайна — утаит свет знаний, что мы здесь добываем? Сегодня мы не просто веселимся. Мы празднуем наше единство. Нашу волю. Наше будущее, которое мы строим здесь, плечом к плечу, невзирая на происхождение, титулы или силу дара!

В какой-то момент я оторвался от текста Кейси. Глядя в толпу, я говорил уже от себя. О том, что видел сам: о соперничестве, которое может стать братством, о страхах, которые можно преодолеть, о той силе, что рождается не в одиночку, а в общем порыве.

— Пусть огни этого праздника осветят не только наши лица, но и наши цели! Пусть этот вечер запомнится не только страшными сказками, но и настоящим чудом — чудом того, что мы все здесь, вместе! За академию! За будущее Империи! И за ту магию, что живёт не только в заклинаниях, но и в наших сердцах!

Я закончил, отступив от пюпитра. На секунду воцарилась тишина. А потом площадь взорвалась.

И как будто по мановению чьей-то невидимой руки, в небе за моей спиной с шипением и грохотом разорвался первый фейерверк. Изумрудные и багровые звёзды осыпали ночное небо. Вслед за ними взметнулась вверх целая стая тех самых бархатных летучих мышей — сотни, тысячи игрушек, пищащих и трепыхающих крыльями. Они пролетели низко над головами ошарашенных и восхищённых студентов, создавая полную иллюзию живого, магического нашествия.

Крики, смех, восторженные вопли слились с грохотом салютов и всеобщим ликованием. Свет фейерверков отражался в тысячах поднятых глаз, полных искреннего восторга.

Я постоял ещё мгновение на краю сцены, наблюдая за этим безумием, которое отчасти вызвал своими словами. Потом развернулся и ушёл за кулисы, в относительную тишину, оставив за собой грохочущий, сверкающий триумф. Моё сердце всё ещё билось часто, но теперь не только от волнения, но и от странного, горьковатого предвкушения.

Я отдышался, отойдя вглубь закулисья, где царила полутьма. Сердце всё ещё колотилось, но уже от адреналина, а не от страха. Кейси стояла там же, где я её оставил, но теперь смотрела на меня. В её глазах было что-то непривычное — не холодный расчёт, не злоба, а чистая, почти детская оценка.

— Ну как? — спросиля, снимая с шеи магический усилитель голоса и чувствуя, как потная рубашка прилипла к спине.

— Великолепно, — сказала она, и её губы растянулись в настоящей, неприкрытой улыбке, от которой её строгое ведьминское обличье на мгновение смягчилось. — Роберт, я…

Она прервалась. Из-за кулис, ведомые шумом и светом, зашли трое. Я замер. Это были лица из другой жизни, из того времени, когда всё было проще, запутанно по-своему, но не так смертельно опасно. Жанна, Вика и Лена.

Вика, в костюме чего-то пушистого и розового, вероятно, зомбированной Барби, увидев меня первой, визгнула от восторга и бросилась обниматься. Её объятия были тёплыми, беззаботными, а её поцелуй в щёку пах сладкой помадой и яблочным сидром. От этого простого, дружеского жеста что-то сжалось внутри — ностальгия по чему-то безвозвратно утраченному.