Онлайн книга «Маркатис #2. Курс 1. Октябрь»
|
— Да, — кивнула она почти незаметно. Я налил ей ещё, чуть больше, чем в первый раз. Она взяла стакан, и, прежде чем я успел налить себе, одним движением запрокинула голову и выпила всё до дна. Алкоголь ударил в горло — она закашлялась, схватившись за грудь, её глаза наполнились слезами. — Ты в порядке? — я сделал шаг к ней, но она отмахнулась. — Да… нет… — прохрипела она, с трудом переводя дыхание. Она вытерла тыльной стороной ладони губы и подняла на меня взгляд. В нём не осталось ни отстранённости, ни маски. Только голая, незащищённая боль. — Роберт. — Да? — Я тебя люблю. Слова повисли в воздухе, громче любого фейерверка. Мы снова погрузились в тишину, но теперь она была оглушительной. Я медленно, чтобы дать себе время, опустошил свой стакан. Вискарь обжёг горло, но не прояснил мысли. — Что? — спросил я, морщась больше от её слов, чем от алкоголя. — Не вынуждай меня снова повторять, — пробормотала она, опустив голову, и её плечи сжались. — Жанна, мы с тобой расстались, — начал я осторожно, чувствуя, как всё внутри сопротивляется этому разговору. — Возвращать всё… это невозможно. — Мы можем попробовать. И… фаворитки… — Да что вообще происходит? — я не сдержал раздражения. — Какие ещё фаворитки? Я же не стал императором и не объявлял о наборе гарема! Она удивлённо посмотрела на меня, будто я сказал что-то на неизвестном языке. Потом её рука дрожащими пальцами полезла в сумочку. Она достала коммуникатор, что-то быстро пролистала и протянула мне. — В смысле? — тихо переспросила она. На экране горела официальная новость с гербом Империи. Я начал читать, и с каждой строчкой мир вокруг меня медленно, но верно раскалывался на части. «Императорский дом официально заявляет, что Барон Роберт Дарквуд, ввиду проявленных выдающихся качеств и исторических заслуг его рода, вместе с членами его семьи получает титул графа. В связи с объявленной ранее помолвкой с Её Императорским Высочеством принцессой Марией, Роберт Дарквуд отныне признаётся наследным принцем. До момента официального бракосочетания или иного изменения статуса помолвки, ко нему предписывается относиться как к полноправному члену Императорской фамилии со всеми вытекающими правами и обязанностями.» Я стоял, вцепившись в холодный пластик коммуникатора, и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Никаких обсуждений. Никакого моего согласия. Просто — факт. Приговор. Жанна, видя мою реакцию, тихо, с какой-то жалкой надеждой, прошептала: — Я поговорю с Марией. Я думаю… она разрешит мне стать твоей фавориткой. Это же принято при дворе… для наследника… можно иметь… Я не слушал её. Я потянулся к фляжке, налил себе полный стакан до краёв. Рука не дрожала. Она была неестественно спокойной. — Что скажешь? — робко спросила Жанна, наблюдая, как я подношу стакан ко рту. — Я в ахуе. Вот что я скажу, — мои слова прозвучали плоскими, лишёнными всякой интонации. И я опрокинул вискарь в себя, как будто мог сжечь этой жидкостью ту новую, чужую реальность, которую мне только что подсунули вместо моей собственной жизни. Жанна стояла неподвижно, её плечи опустились. Она прошептала так тихо, что это почти утонуло в гуле праздника за стенами: — Я тебе не нравлюсь? — Нравишься, — ответил я, и это была правда. Но правда сложная, с оговорками. — Но… |