Книга Красавица, страница 118 – Валерия Аристова

Сам не заметив, как заснул, он проснулся от того, что кто-то отпер дверь. Вскочив на ноги, он узнал человека, скрывающегося под черным плащем.

Мазарини сбросил плащ и остался в красной мантии. Ролан опустился на одно колено и поцеловал перстень на его руке.

— Почему вы не отрицали это безумное обвинение? — Мазарини смотрел на него с любопытством, но тон его говорил, что он рассержен, и рассержен не на шутку.

Ролан поднялся.

— Дама не может врать, — повторл он.

— Все ланселотсвуете? — кардинал усмехнулся и опустился на кровать, которая скрипнула под его весом, — это глупо, дорогой мой граф. Я ведь знаю, что вы этого не делали. Но вы признаете нелепейшее обвинение только потому, что обвинила вас ваша красавица. Хотя давно пора проучить эту девчонку.

Ролан опустил голову. Он не готов был обсуждать свои чувства ни с кем, тем более с кардиналом.

— Вы хоть понимаете, какое наказание следует за подобного рода преступлением? Изнасилование принцессы королевской крови это вам не развлекушки со служанкой. За это лишают дворянства, пытают и вешают. Ну, думаю, вы знаете.

Ролан снова молчал, хотя у него предательски задрожали руки. Он сжал руки в кулаки.

— Да, да... — кардинал ухмыльнулся, — я читал отчет из Мадрида. Все так. Ну, молчите дальше, молодой человек. Сегодня вас допросят с пристрастием. Адальше будем учить вашу красавицу уму-разуму. Сейчас в любом случае вы не можете уже отклонить обвинение просто сказав "нет". Формально вы его признали.

Повисло молчание. Потом Ролан провел рукой по волосам, откидывая их с лица.

— Если она этого хочет, я умру так, как она пожелает, — сказал он, хоть только что не собирался откровенничать с этим человеком, — мне все равно. Если она настолько ненавидит меня, то пусть. Мне на самом деле все равно.

Кардинал усмехнулся:

— Это бравада, граф. Я понимаю, что после доминиканцев мы жалкие любители, но и в Бастилии кое-что умеют. Все это не шутки. Зовите судей и всеми силами отпирайтесь. Обвиняйте герцогиню во всех смертных грехах. Ей ничего не будет. Вы же...

— Нет, — Ролан до боли прикусил губу, потом повторил, — нет. Я не буду обвинять ее во лжи. Как она сказала, так и есть. Это ее слова и ее желание. Значит пусть меня повесят. Все равно...

— Жизнь не мила? — хмыкнул кардинал, — да, думаю, что я бы тоже расклеился в вашей ситуации. Но я обещаю, что с вами обойдутся лучше некуда. А там дальше посмотрим, что скажет наша новая герцогиня.

Кардинал встал, махнул рукой и скрылся за дверью. Ролан же опустился на колени, положил голову на кровать, и так замер. Он не признался кардиналу, что до тошноты боялся следующего дня. Его кошмар повторялся наяву. Он вцепился в соломенный матрас, стараясь взять себя в руки. Но все равно слезы хлынули из глаз, и их было уже не остановить. Страх, боль, ревность и обида смешались в одно невыносимое чувство, от которого, казалось, было только одно средство. В его случае — петля.

..Огромный дом герцога де Вермандуа нравился Диане. Диана, которая любила одиночество, тут чувствовала себя как в скорлупе. Все в этом доме кипело, бурлило, шумело, но все это шумело не для нее. Герцог с утра уходил, оставляя ее в одиночестве. После скандала с Роланом де Сен-Клер, после торжественного завтрака в честь новой герцогини де Вермандуа у короля, Диана больше не бывала в Лувре. Она не хотела никуда ходить. Она сидела в своих покоях, и целыми днями читала книги. Герцог уезжал, потом возвращался, а Диана так и сидела с ногами в кресле, не меняя позы. Когда он открывал дверь на ее половину, Диана поднимала голову, улыбалась ему и здоровалась. Он тоже здоровался, потом дверь закрывал, и на этом их общение заканчивалось.