Книга Червонец, страница 82 – Дария Каравацкая

Внутри господствовали полумрак и хаотичный порядок. На рабочем столе лежали разобранные механизмы, чертежи. Та самая книга с разбитым в осколки человеком, в котором теперь же Ясна узнавала очертания шрамов Мирона. В углу небрежно валялась деревянная шкатулка с треснувшей крышкой. Она осторожно подняла ее. Красивая безделушка. Что же он хотел с ней сделать? Конечно же, он сам не рассказал бы, пока не довел замысел до конца.

Ясна осторожно поставила шкатулку обратно на стол. Мирона здесь не было. Тревога, до этого тлеющая где-то на дне сознания, разгорелась в полную силу. Он сбежал? Уехал? Исчез? Не мог же он так поступить. Не мог ведь?

Она покинула мастерскую, медленно закрыв за собой дверь. Оставалась последняя, слабая надежда – ужин… Его собственное правило, его ритуал, который он почти никогда не нарушал. Может быть, там он все-таки появится.

Трапеза стала для нее новым испытанием в тишине. Стол был накрыт с прежней тщательностью, но снова лишь на одну персону. Его кресло в торце зала было придвинутым, будто и не тешилось надеждой о появлении хозяина, в отличие от нее. Ясна сидела, уставившись втарелку с дымящейся дичью в корнеплодах, и не могла заставить себя есть. Он сейчас где-то здесь, в стенах этого замка, вот-вот придет. Совсем скоро…

А что, если с ним что-то случилось? Что, если последствия превращения, столь жестокие для нее, оказались фатальными для Мирона? Она была так слаба после дистиллята и даже не спросила, как он себя чувствует. Да она вообще ничего не спросила! Ни слова не сказала. Ее собственное недомогание, остатки отравления, померкли перед этим новым, леденящим страхом за друга.

Она отодвинула тарелку и подняла взгляд. И лишь сейчас заметила на столе, рядом с ее блюдом, небольшую чашу из темного стекла, наполненную мутной зеленоватой жидкостью. Рядом – клочок бумаги, испещренный угловатым, нервным почерком. Всего два слова: «Антидот. Выпей».

Сердце Ясны сжалось от горькой нежности. Даже сейчас, исчезая в лабиринтах собственной боли, он помнил. Помнил о ней, о ее состоянии, о ее муках. И позаботился. Молча оставил ей спасение.

Она взяла бокал дрожащими пальцами. Жидкость была мутной и вязкой, пахла, как и прежде, терпко, гадко. Она залпом выпила антидот, чувствуя, как противный вкус обволакивает горло. Но горечь была ничто по сравнению с тем стыдом, разрушающим ее изнутри.

Ясна покинула зал. Деревянные полы второго этажа поскрипывали под ее ногами. Она прошла мимо своей светлицы, не заходя внутрь. Ее тянуло дальше, в самую запретную, самую неизведанную часть коридора – туда, где находились покои Мирона.

Массивная, темная, испещренная глубокими царапинами от когтей и рогов дверь олицетворяла шрамы его прошлой жизни. Она остановилась перед ней, не в силах пошевелиться.

«Я должна постучать. Сказать “доброй ночи”. Просто сказать ему эти два слова. Теперь моя очередь исполнить нашу традицию».

Так четко и понятно всё звучало в голове, но тело отказывалось ее слушаться. Ноги вросли в пол. Рука, поднятая для стука, повисла в воздухе, тяжелая, чуть дрожащая. А вдруг она вновь не сможет вынести взгляд его такого чужого, незнакомого лика? Вдруг он откроет, и в его глазах она прочтет такую боль, обиду и разочарование, что ей захочется сбежать и исчезнуть? Вдруг он сейчас ненавидит ее и ни за что на белом свете не желает ее видеть? И эта мысль была самой пугающей из всех.