Книга Червонец, страница 85 – Дария Каравацкая

Два из трех мест, так важных для нее, хранили свои молчаливые дары. Оставалось третье – мастерская. Сердце ее сжалось от предвкушения и страха. А что, если он там сейчас? Что, если дверь откроется, и она вновь испугается, увидев его? Сможет ли выдержать новый взгляд? Но потребность убедиться, что он жив, что с ним всё в порядке, что он не исчез в небытие, пересилила панику.

Рука плавно потянулась к знакомой витиеватой железной ручке, та мягко дрогнула в ответ. Значит, дверь не заперта. Он там, внутри. Сердце забилось где-то в горле, отдаваясь глухими ударами в висках.

Она медленно, почти бесшумно вошла, сдерживая нарастающую дрожь в коленях. В мастерской царило привычное умиротворение. Всё здесь на своих местах: разобранные механизмы, склянки на полках, мерное дыхание «вдох-выдох» у стены. И Мирон за своим рабочим столом,склонившись над каким-то мелким изобретением. Он сидел полубоком ко входу, светлые волосы непривычно резали взгляд. Сперва ей даже почудилось, что это кто-то из прислуги пробрался в мастерскую, пока через долю секунды Ясна не опомнилась.

Стол, всегда казавшийся ужасно огромным для его звериных лап, теперь выглядел… соразмерным. Правильным. И в этой правильности была своя странная несправедливость. Мирон не обернулся на звук дверного щелчка, но его плечи напряглись, а руки на миг остановились.

– Ты… будешь чай? – его голос прозвучал непривычно тихо, без прежней хрипотцы, но с той же сдержанной вежливостью.

Ясна, не в силах вымолвить и слова, лишь кивнула, надеясь, что он каким-то образом краем глаза увидел этот немой жест. Она подошла к своему привычному уголку с небольшим столиком и опустилась там на табурет, чувствуя, как подкашиваются ноги. Ее взгляд метался по комнате, цепляясь за знакомые детали, пытаясь найти хоть что-то, что вернуло бы ее смятение на привычный путь. Но всё было каким-то не таким. Прежний хаос, но колючий. Прежний друг, но пугающе чужой.

Он отложил инструмент и медленно поднялся. Его движения были осторожными, будто он сам не до конца доверял своему новому телу. Он подошел к механизму, снял медный ковш и налил чай в простую глиняную чашку. Потом так же медленно прошел к ее столику и поставил чашку на самый его край, будто стараясь не нарушить невидимую границу, пролегавшую между ними. Ни слова в ответ. Ни взгляда.

Вернувшись на свое место, Мирон вновь взял в руки инструменты и тонкие жгутики. Она видела, как он старается не смотреть на нее, но чувствовала каждый его вздох. Как его пальцы, длинные и бледные, с сетью едва заметных шрамов, сжимают крошечную детальку. Как он хмурится от сосредоточенности. И рождало совершенно новый образ с мелкой морщинкой между бровями, которых когда-то и вовсе не было.

– Мне, кхм… нужна помощь кое с чем, – наконец произнес он, не поднимая головы. – Рядом с тобой ящик. Там деревянные трубки. Их надо рассортировать. Надломленные и треснувшие – в одну сторону, целые – в другую.

Голос его был ровным, деловым. Более бархатный, чистый. Ясна молча кивнула и потянулась к небольшому лубяному коробу. Внутри лежала россыпь знакомых тонких трубочек – тех самых, что они когда-то вставляли в ороситель. Она принялась перебиратьих, и монотонное движение пальцев, знакомый шорох дерева о дерево немного успокоили вихрь внутри.