Книга Психо-Стая, страница 226 – Ленор Роузвуд

Холодная улыбка кривит губы Николая.

— Потому что было бы неблагоразумно лишний раз дергать Совет за хвост. Я, может, и бесстрашный, но не безрассудный. — Он делает паузу, и его жуткая улыбка становится шире. — А если проще? Это было забавно. Особенно то, как ты пытаешься не звучать как они. — Он кивает на остальных. — Твоему акценту не хватает убедительности, Притель.

Я подавляю желание оскалиться. Моя гордость уязвлена сильнее, чем следовало бы — я всегда гордился умением входить в любые роли. Слышать, как он так небрежно обесценивает мою игру…

— Тогда зачем ты вообще пришел? — спрашивает Чума безжизненным голосом. — Зачем согласился на встречу?

Взгляд Николая скользит по нашей группе, задерживаясь на каждом лице, прежде чем снова вернуться ко мне.

— Потому что я заинтригован. Самые разыскиваемые преступники Внешних Пределов выходят на связь через старые каналы — притом скомпрометированные — и играют в тех, кем не являются… — Он разводитруками. — Это воняет отчаянием. Как я мог удержаться и не узнать, что может стоить такого театра?

— Ты мог попасть в ловушку, — подмечаю я, не в силах скрыть остроту в голосе.

Он смеется, и звук напоминает треск битого стекла.

— Умоляю. Как я уже сказал, давай не будем держать друг друга за идиотов. — Его глаза опасно блестят за красными линзами. — К тому же, я прихватил страховку.

Будто по команде, несколько «посетителей» в баре слегка смещаются, их руки ложатся на скрытое оружие. Я насчитываю минимум восемь тех, кого вижу, а значит, тех, кого не вижу — вдвое больше.

— Мы привели свою, — грубо роняет Тэйн, кивая на сурхиирских гвардейцев. Те замерли на позициях, неподвижные, но готовые действовать со смертоносным изяществом при малейшей провокации.

— Само собой, — смеется Николай, и его смех эхом отдается в внезапно притихшем заведении. Все глаза устремлены на нас: и наемники под прикрытием, и обычные зеваки.

Хотя теперь я начинаю сомневаться даже в той бете у дартса, которая уже не кажется такой пьяной, как раньше. Похоже, я и правда теряю хватку.

— Итак, — продолжает Николай, откидываясь на спинку стула. — Может, отбросим притворство и перейдем к делу? Чего легендарные «Призраки» хотят настолько сильно, что рискнули высунуться? Уверен, вы знаете, что ищейки Совета сейчас прочесывают каждый угол Пределов в ваших поисках.

Я смотрю на Тэйна, уступая ему слово теперь, когда мой фасад рассыпался. Он едва заметно кивает, и я чувствую, как напряжение немного спадает с моих плеч. По крайней мере, мне больше не нужно играть роль, которая всё равно никого не обманула. Хотя я по-прежнему считаю, что моё исполнение было безупречным.

Я подаюсь вперед, отбрасывая привычное щегольство, и излагаю наш дерзкий план.

— Совет думает, что мы рассеяны и сломлены. Они расслабились, а напряжение в войне возросло после вриссийского удара по поезду из Райнмиха. На Совет давят со всех сторон — не только война, но и тот факт, что их главные «проблемные активы» сбежали. Сейчас — идеальное время для удара.

Когда я заканчиваю, в воздухе повисает тяжелая тишина. Затем Николай разражается резким, неприятным смехом.

— Самоубийство, — говорит он, мгновенно становясь серьезным. — Чистое самоубийство. Но отдам вам должное за креативность. И наглость. — Егоулыбка становится хищной. — Конечно, я всегда готов отправить людей на смерть за подходящую цену. Но это? — Он неопределенно ведет рукой. — Это значит бросить их в мясорубку.