Книга (Не)рождественское Чудо Адской Гончей, страница 63 – Зои Чант

— Он идет, — прошептала она. Ее лицо было бледным, и, несмотря на ее глаза, в ее тихом, напряженном голосе не было и следа адской гончей. — Не могу объяснить, но я просто чувсивую, что он знает, где я, и он идет.

Флинс вспомнил, каково это. Как он мог забыть? Он посмотрел в окно, напрягая чувства, чтобы уловить любой след альфа-гончей.

Ничего. Небо было чистым, гобеленом из незнакомых звезд над огнями города. Это должно было успокаивать, но вместо этого мурашки страха поползли по шее Флинса. Он прислушался к своей адской гончей, которая угрюмо зарычала.

— Я верю тебе, — тихо сказал он.

— Нам нужно уходить! — Шина спрыгнула с него и бросилась к его чемодану. Он моргнул. Воздух вокруг нее был затуманен…

Пожарная сигнализация на потолке оглушительно взревела, и Флинс выругался. Шина не отреагировала: она торопливо натягивала одежду. Флинс последовал ее примеру. Сквозь вой сирены пробивались голоса из дальнего конца коридора. В отеле послышались удивленные и негодующие возгласы.

Внезапно сирена смолкла, и ее заменил роботизированный голос, приказывавший покинуть номер и собраться на парковке.

— Покой нам только снился, — заметил он.

— Мы не остаемся. — Она вытащила футболку и натянула ее. — Забудь, что я говорила прошлой ночью о бегстве, — сказала она, завязывая шнурки на кроссовках. — Он идет, и когда найдет меня… Нас не должно быть в городе. Он спалит здесь все дотла.

Флинс верил ей. Он знал это чувство: ощущать планы своего альфа в собственной голове, отравляющие каждый вдох. Кейн держал свои мысли и силу при себе, но Паркер никогда не видел смысла сдерживаться, если можно было пустить в ход сапог.

— Как далеко он? — спросил он. — Не стоит действовать необдуманно. То, что ты говорила вчера, о том, чтобы не делать того, чего он ждет…

— Флинс. — Шина схватила его за руку.Ее ногти впились, и он мог чувствовать, как она дрожит до кончиков пальцев ног. — Я слышуего. Он хочет зрителей, которых не получил вчера. Нам нужно уходить. Сейчас.

Кровь Флинса застыла. Они были в центре города. Было еще достаточно рано, и на улице не было слышно машин, но это лишь означало, что люди окажутся в ловушке в своих домах, если Паркер попробует здесь то же, что провернул в Силвер-Спринг. И это не считая парковки, полной постояльцев отеля, столпившихся в темноте. Идеальная публика для всего, что задумал Паркер.

— Куда? — спросил он.

Шина покачала головой, ее лицо исказилось.

— Я не знаю! Я совсем не знаю эту часть страны. Если бы мы были дома… — Она ударила по стене так сильно, что кто-то закричал что-то, приглушенно, с другой стороны. — Я знаю, что дома не пройдешь и десяти километров, не наткнувшись на фермера или туриста в походе или на велосипеде. Здесь будет то же самое. Здесь слишком много людей, — с мукой произнесла она.

— Еще рано, — возразил Флинс, — и я думаю, наши определения «слишком много людей» могут различаться. Если мы выберемся с основных улиц…

— Любой— это слишком много. — Она закончила одеваться и повернулась к нему, ее лицо было искажено страданием. — Он хочет причинить людям боль, Флинс. Я чувствую это. Я чувствую, что он хочет сделать. — Она провела руками по лицу. — Может, национальный парк. Тропы на юге зимой закрывают. Здесь должно быть так же, да?

Он не знал. Что хуже, каждый раз, когда Шина упоминала свой дом, бездна, разверзшаяся в его сердце, становилась шире. Это напоминало ему, что, как бы странна для него ни была геотермальная земля вокруг нее, это тоже не ее территория. У нее был дом, жизнь, целый мир мест и людей, которых она любила. В Шине было так много неизвестного для Флинса, чего он теперь, вероятно, никогда не узнает. По крайней мере, не рядом с ней, свободной, с душами, переплетенными так, как им было предназначено.