Книга (Не)рождественское Чудо Адской Гончей, страница 61 – Зои Чант

Икота смеха удивила ее.

— Думаю, уже немного поздно для этого.

Ее смех перетек в медленную улыбку, которую Флинс тут же отразил. Тепло разлилось по ее телу, как рассвет, — и так же быстро растаяло.

Она не хотела идти в кровать. Она не хотела спать. Внутри была пустота, одиночество, какого она, без своей овцы, и представить не могла. Ее мир рушился, и Флинс был единственной надежной опорой, за которую она могла ухватиться. Он появился из ниоткуда, волшебный оборотень, какого она отродясь не видывала, и спас ее жизнь.

Но дело было не только в этом. Да, связь пары ударила ее, как молот, и секс тако́го калибра ей еще не доводилось испытывать. Но под всей этой магией, судьбой и сопутствующей ерундой Флинс был человеком. Человеком, который ей нравился. Его улыбка, его доброта, то, как он слушал ее, даже узнав, что она — всего лишь крошечная овца. Проблески мягкости под суровой внешностью. Ей хотелось узнать его лучше, понять его привычки, что он любит, а что нет, каков он по утрам. Храпит ли он. Стесняется ли храпа, если храпит. Нравится ли ему, когда чешут за ухом в облике адской гончей.

И она бы узнала, если бы не угодила прямо в ловушку Ангуса Паркера.

Она не знала, сколько времени у нее осталось, но если она ляжет сейчас, все — конец. Часы, растраченные на сон. Ее тело не заботило ее желание бодрствовать. Истощение уже тянуло ее вниз, и даже держать глаза открытыми было почти непосильным усилием.

Рана на ноге болезненно ныла под тяжестью тела. Почему сейчас она болела сильнее, чем раньше? Флинс говорил, что останется шрам, и внезапно она была этому рада. Даже если этот укус — причина всех ее бед, он будет напоминать о нем. О том, как бережно, с какой нежностью он ее обрабатывал и перевязывал. О прикосновении его пальцев к ее коже. О том, как их взгляды встретились, и она поняла, и увидела то же самое чудесное, внезапное осознание в его глазах. Не могло быть, чтобы они не были предназначены друг для друга —как иначе объяснить, что они тут же набросились друг на друга с поцелуями, даже не подумав, что они, вообще-то, посреди пожара, и, возможно, сейчас не лучшее время вести себя как школьники за спортзалом. Он, может, и великолепный огнедышащий зверь, но где-то в глубине души он такой же идиот, как и она.

Может быть, если бы они не были так идеальны друг для друга, она бы не оказалась в таком положении.

Должно быть, она напряглась или послала по связи пары дрожь той боли, что была в сердце, потому что Флинс мгновенно насторожился. Он приподнялся на локте, его глаза светились, как тлеющие угли.

*Что случилось?*

Шина подошла и мягко толкнула его обратно, а затем нашла место, чтобы свернуться калачиком у его бока. Он был теплым и твердым, и она собиралась быть, черт возьми, взрослой по этому поводу, сказала она себе, и неплакать.

— Мне страшно, — призналась она.

Его рука скользнула вверх по ее боку и остановилась на ее плече.

— Я с тобой, Шина. Что бы ни случилось. — Его дыхание прервалось, затем он добавил: — Я был один, когда впервые превратился. Ты — не будешь. Обещаю. Случись это завтра или через несколько дней, я буду рядом.

Ее глаза закрылись. Ошибка. Она все еще искала правильные слова, когда сон наконец одолел ее. Последней мыслью в ее сознании было: Если я проснусь завтра и буду частью стаи Паркера…