Книга (Не)рождественское Чудо Адской Гончей, страница 62 – Зои Чант

Она поставила стену вокруг этой мысли, и сон утащил ее вниз.

Ее разбудили не слова, а чувство. Как будто огонь разжигался внутри нее.

Она дернулась и проснулась.

Флинс все еще крепко спал, его черты были расслаблены, и Шина вдруг поняла, как глубокие морщины на лбу и вокруг рта старили его. Она замерла, отчасти чтобы не потревожить его, отчасти чтобы сосредоточиться на странном потрескивании под собственной кожей.

О, нет. О, нет, нет, нет.

Жар бушевал внутри. Тот внутренний загон, где раньше обитала ее овца, вздыбился, клокоча и извиваясь, словно котел, готовый выплеснуться через край.

— О, Боже, — ахнула Шина, когда она исчезла в облаке сернистого желтого дыма. — Нет!

Глава 7. Флинс

Крик Шины прозвучал в кошмаре Флинса. Затем запах гари заполнил его ноздри.

Это был не сон.

Он широко раскрыл глаза. Первое, что он увидел, был огонь. Пламя лилось с неба над ним… Нет. Не с неба.

Шина заснула, прижавшись к его груди. Должно быть, она превратилась в оборотня, даже не успев как следует проснуться и встать с кровати.

Флинс сел. Сейчас он разглядел в пламени ноги — четыре лапы с тяжелыми подушечками и где-то в клубящемся желтом тумане, который пах серой и пеплом, — стройное тело и длинную голову со слишком большим количеством зубов. Адская гончая, дикая, свирепая и пойманная в ловушку.

Он понимал, что она чувствует. Сам через это прошел всего через несколько дней после своего восемнадцатилетия.

Связь пары вибрировала от напряжения. Но она была. Он обволок ее своим облегчением, а затем протянул руку в адское пекло, сердцем которого была Шина. Его пальцы коснулись грубой шерсти.

Над ним вспыхнул свет, дрожь, от которой пламя померкло, и вот Шина снова стала человеком, падая в его объятия.

Он прикрыл ее собой. Она вцепилась в него, ее грудь тяжело вздымалась, и он едва мог разобрать ее слова, пока она ловила воздух.

— Ты был прав насчет… одного, — начала она. — Это было… Я думала, что сейчас…

Все в порядке,он собирался сказать — нужнобыло сказать — Я с тобой, я обещаю, я не позволю тебе делать это одной.

На ее щеках были слезы.

— Моя глупая овца… Я и не думала, что буду так сильно по ней скучать… а теперь…

Она прижалась головой к его груди, и он приготовился к тому, что ее горе обрушится на него. Делиться чувствами с ней прошлой ночью было словно купаться в солнечном свете, а это будет как…

Пепел. Не огонь, не дым, а серые, мертвые остатки ее прежней жизни. Флинс едва не задохнулся.

И затем — вот оно. Сияние во тьме. Ногти Шины впились в его плечи, пока она держалась за него, и что-то хлынуло за связью пары.

Сердце Флинса остановилось. Шина превратилась. Это была не та женщина, что заснула в его объятиях прошлой ночью. Ее адская гончая была созданием из огня и дыма, кристаллизовавшимся ужасом, воплощенным в форму, призванную вселять страх в подкорку любого человека, бросившего на нее взгляд.

И первым, кого она начала преследовать с этой силой страха, была сама Шина.

Он потянулсяк связи пары, его собственная адская гончая рвалась защитить ее, но прежде чем он успел подумать, как можно защитить ее от того, что является частью ее самой, Шина села.

Ее глаза были широко раскрыты. Они были того же теплого орехово-карего цвета, что и когда он впервые увидел их, освещенные огнем, сжимавшимся вокруг них обоих. Но теперь огонь был внутри нее. Она смотрела на него, он смотрел в ответ — и что-то новое глядело на него из ее глаз. Огонь и ярость.