Книга Разрушенные клятвы, страница 28 – Катарина Маура

Откуда, черт возьми, он может знать такую мелочь обо мне? Я почти уверена, что даже Арчер не помнит, что я ненавижу анчоусы, а он, на минуточку, мой брат.

— Может, помочь чем-нибудь? — спрашиваю я, осознавая, что все это время просто пялилась на него.

Зейнбросает на меня взгляд и ухмыляется:

— Можешь зажечь свечи на столе, если хочешь.

Я киваю, спрыгиваю с его столешницы и направляюсь в указанную сторону… и замираю.

Стол уже накрыт. Причем так, что это скорее похоже на сцену из какого-то чертового романтического фильма. Десятки цветов, половину из которых я даже не могу опознать, сверкающая посуда, приглушенный свет. И еще одна деталь…

Он усадил нас не напротив друг друга, как обычно бывает за такими ужинами, а под углом — по обе стороны от угла стола. Так ближе. Почти слишком близко.

Зачем?

Глава 11

Зейн

Удержаться и не смотреть на нее за ужином оказалось сложнее, чем я думал. Когда она застонала от удовольствия, попробовав рагу из ягненка, которое я для нее приготовил, я едва не сполз на колени — будь я не за столом, так бы и случилось. Интересно, что она скажет, если узнает, что я всю неделю доводил это блюдо до совершенства, просто потому что знал — оно ее любимое?

— Если бы я не видела, как ты готовишь, ни за что бы не поверила, что все это твоих рук дело, — говорит она, отложив вилку, ее прекрасные глаза сверкают удовлетворением. — Это даже нечестно, знаешь? Мужчины, которые выглядят так, не должны еще и уметь готовить.

Я моргаю, сердце сбивается с ритма, и я криво улыбаюсь:

— Мужчины, которые выглядят так?

Ее улыбка тут же гаснет, будто она только что осознала, что ляпнула, и ее лицо заливается румянцем.

— Я… я… я имела в виду…

Я смеюсь.

— Рад слышать, что ты находишь меня привлекательным. Это обнадеживает. Особенно в свете моих зловещих планов.

Она приподнимает бровь, забавляясь.

— Вижу, ты по-прежнему держишься роли злодея. Ты же понимаешь, что не можешь быть настоящим злодеем, если не расскажешь мне свой коварный замысел в подробностях, желательно поглаживая какую-нибудь кошку?

Я сдерживаю усмешку и стараюсь не пошлить — слишком уж напрашивается комментарий про то, что я предпочел бы гладить кое-что другое. Вместо этого наклоняюсь ближе, опираясь локтем на стол, а подбородком — на кулак.

— Вот как, моя сладкая Неземная? В таком случае тебе стоит знать, что я намерен предложить тебе десерт, но ты откажешься, потому что не любишь сладкое. Поэтому вместо него я налью тебе десертного вина… и предложу прогуляться.

Она тоже подается вперед, теперь между нами практически нет свободного пространства. Если бы я захотел, мог бы просто взять и поцеловать ее. Прошло столько лет с тех пор, как она в последний раз была вот так рядом, такой расслабленной в моем присутствии. Может, это вино, а может, просто магия этого вечера.

— Зейн, — цокает она языком. — Это совсем не звучит зловеще. Ты теряешь хватку.

Я наливаю ей бокал Москато и протягиваю его.

— Проверим?

Я протягиваю руку, и мгновение мне кажется, что она откажется. Но нет — ее пальцы скользят в мои, и она поднимается с места.

— Вкусно, — шепчет она, отпив глоток.

Я ухмыляюсь и, осмелев, сплетаюнаши пальцы крепче.

Она не подозревает, как бешено у меня колотится сердце, когда я веду ее к задней двери. Не догадывается, насколько мне нравится ощущение ее ладони в моей. Сколько себя помню, она всегда заставляла меня чувствовать себя не в своей тарелке. И с годами это чувство только усиливается.