Книга Приятный кошмар, страница 84 – Трейси Вульф

– Я ценю твою помощь, – бормочет он со своим выраженным новоорлеанским акцентом. – Сирены чертовски странны.

– Наверное, ты хочешь сказать, что они чертовски коварны, – отвечаю я, идя вместе с ним по коридору. Я чувствую на затылке тяжелый взгляд Джуда и, быстро оглянувшись, вижу, что он идет сразу за нами с кислой миной на лице.

Я понятия не имею, что может его раздражать, но поскольку сама я сейчас тоже здорово раздражена из-за того, что, поцеловав меня, он сразу же смылся, как будто ничего не произошло, то его раздражение меня совершенно не волнует и даже греет мне душу.

Ева идет в нескольких футах от нас, вставив в уши наушники и надев темные очки, явно для того, чтобы отгородиться от Саймона. Я хочу позвать ее, но тут ко мне подходит Моцарт. – Не беспокойтесь. Вы привыкнете к нему.

– До или после того, как в качестве серенады я спою ему диснеевскую песню о любви? – сухо спрашивает Реми.

Моцарт пожимает плечами, ее черный блестящий конский хвост колышется при каждом ее шаге.

– Я бы сказала, что шансы тут пятьдесят на пятьдесят.

– У меня такое чувство, словно я мог бы неплохо исполнить «You’ve Got a Friend in Me»^[15]. – Он прочищает горло, как будто собирается запеть.

– Эй, мне показалось, что исполнение Евой «Kiss the Girl» было просто великолепным, – замечает Моцарт с ухмылкой, которая только делает еще более шальными ее глаза, похожие на черный глетчерный лед.

– Мне доводилось слышать и получше, – фыркает Эмбер. – Она пела немного ниже, чем нужно.

– Не слишком ли ты категорична? – говорю я.

– Я просто называю вещи своими именами, – отвечает она, пожав плечами, затем отстает, чтобы присоединиться к Джуду.

Реми вопросительно поднимает брови, но Моцарт только качает головой, и тут мы выходим наружу, где дождь, к счастью, ненадолго прекратился.

– Фениксы могут быть… вспыльчивыми. Я убедилась, что им лучше не задавать вопросы.

– Ты такая трусиха, – отзывается Эмбер, показав, что она продолжает прислушиваться к нам, хотя и не желает находиться рядом с нами.

– Трусиха. А может, гений. – Моцарт вытягивает перед собой руки ладонями вверх и двигает ими, как будто это чаши весов. – Я уверена, что я гений.

Эмбер показывает ей средний палец, когда они с Джудом обгоняютнас.

– Видишь? – Она пожимает плечами. – Она вспыльчива.

– В один прекрасный день она тебя подожжет, – замечает Джуд, когда мы проходим через калитку.

– Я тебя умоляю, – парирует Моцарт. – Я же дракон. Я олицетворяюогонь, малыш! И могу противостоять любым ее штучкам

– Это звучит довольно хвастливо, если учесть, что сейчас мы лишены всех наших сверхъестественных способностей, – отзывается Эмбер.

– Видите? – Моцарт состраивает гримасу за спиной Эмбер. – Я всегда думаю на опережение. Я гений, что и говорить.

Это звучит настолько смехотворно, что я не могу не рассмеяться. Я пытаюсь перестать смеяться – ведь я недостаточно хорошо ее знаю, чтобы понять, обидит ее мой смех или нет, – но она только улыбается мне, так что я решаю, что она относится к этому нормально.

Вообще-то, странно, что мы уже три года учимся в одной школе, но до сих пор она однозначно никогда так долго не разговаривала со мной. Я не знаю, она так решила или я сама – после того, как я наконец уразумела, что Джуд бросил меня, я обходила его и его новых друзей десятой дорогой.