Книга Приятный кошмар, страница 85 – Трейси Вульф

Они всегда казались мне немного пугающими, а годы моего пребывания в Школе Колдер научили меня тому, что, если ты не знаешь истории того или иного ученика, всегда лучше дождаться, чтобы он или она сами попытались сблизиться с тобой. Но Моцарт кажется мне довольно клевой. И Саймон тоже, если только не смотреть ему в глаза и не дышать, когда он рядом.

И да, я отлично понимаю, как нелепо это звучит. Потому что, несмотря на уверения Моцарт о том, что к нему можно привыкнуть, с сиренами нелегко дружить.

– Так что собой представляет этот зверинец, состоящий из чудовищ? – спрашивает Иззи. Она проходит через калитку последней, и вид у нее не столько обеспокоенный, сколько заинтригованный, когда та захлопывается за ней.

– Администрация школы содержит в школьном подземелье множество всевозможных тварей, – отвечаю я ей, пока мы все продолжаем идти к административному корпусу. – И большую их часть нельзя назвать дружелюбными.

Мое плечо опять пронзает дергающая боль, будто в укор за мое преуменьшение.

– О каких тварях мы говорим? – спрашивает Реми, и на лице его, как и на лице Иззи, тоже не отражается ни тени беспокойства. Впрочем, он почти всю свою жизнь провел в Этериуме, самой жуткой из тюрем для сверхъестественных существ. Скорее всего, по его мнению, несколько чудовищ – это пустяк по сравнению с тем, что ему пришлось пережить. И кто знает? Возможно, он прав.

К тому же непохоже, что он собирается делать что-то еще помимо забивания окон фанерой. Так что, с какой стати ему беспокоиться?

– Там обитают криклеры, – буднично говорит Джуд. – А также множество тварей, которые настолько необычны, что, думаю, у них нет названий.

– Занятный выбор для зверинца, – замечает Реми. – Мне казалось, что я слышал обо всем, так что я не могу представить себе, что могут существовать твари, о которых известно еще меньше, чем о криклерах. – Он вскидывает бровь. – И вообще, что собой представляют эти самые криклеры?

Мы с Луисом переглядываемся.

– Они своеобразные твари.

– Надо думать, не из тех, с которыми кому-то захотелось бы иметь дело, – добавляю я.

– Я же уже сказал тебе, что я с этим справлюсь, – вставляет Джуд.

– А ты когда-нибудь бывал в этом зверинце? – скептически вопрошаю я. – Одно дело слышать об этих тварях там, внизу, и совсем другое – самому находиться в камерах вместе с ними.

Он не отвечает – и немудрено, – а просто ускоряет шаг и без труда опережает нас на несколько футов.

Я пытаюсь догнать его, но затем решаю, что в этом нет смысла. Это не соревнование, а если бы это было соревнование, я бы все равно проиграла. Отчасти потому, что он почти на десять дюймов выше меня (а росту во мне – пять футов девять дюймов). А отчасти потому, что, когда дело касается Джуда, я проигрываю всегда.

Можно сказать, по большей части это и есть суть наших с ним отношений.

К тому времени, когда мы добираемся до задней части административного корпуса, мой страх возрастает во сто крат. И не только потому, что некоторые из этих ребят думают, что они пойдут в зверинец вместе с Джудоми мной – чего им однозначно не стоит делать, – а также потому, что я боюсь, что коридор в подвале опять полон призраков – и, хуже того, тех странных мерцающих сущностей, с которыми я начала сталкиваться недавно. Одно дело, когда Луис или Ева видят, как я пытаюсь иметь с ними дело, и совсем другое – если эту мою уязвимость увидят Джуд и все эти люди, с которыми я едва знакома.