Книга Приятный кошмар, страница 89 – Трейси Вульф

Я сворачиваю в лестничный колодец, ведущий в подземелье, и у меня падает сердце. Я бежала недостаточно быстро. Джуд уже успел спуститься по лестнице в недра здания.

Я пытаюсь скрыть свое беспокойство, но, видимо, Моцарт все-таки видит его, поскольку она ободряюще кладет руку на мое плечо.

– Не беспокойся, Клементина. Если он говорит,что справится с этим, то он справится с этим.

– Я не беспокоюсь. – Но едва эта ложь срывается с моего языка, слышится раскат грома, сотрясая стены и заставляя одинокую электрическую лампочку в коридоре внизу мигать, – должно быть, дядя Картер наконец заменил ее, когда загнал змееподобное чудовище обратно в клетку.

Ну, разумеется, шторм решил возобновиться именно сейчас.

Как будто мои мысли вызвали у чудовища ответную реакцию, снизу слышится оглушительный визг. Секунду мне кажется, что эта гигантская змееподобная тварь опять вырвалась на волю, но тут я слышу лязг замка, затем звук захлопнутой двери и понимаю, что дело обстоит намного, намного хуже.

Джуд все-таки вошел в клетку этой твари.

О черт.

Я ускоряю свой бег, перескакивая через последние ступеньки лестницы, живо представляя себе, что змеи, заменяющие этой твари руки, могут сделать с ним.

Задушить.

Разорвать в клочья.

К плюсам можно отнести то, что, благодаря утренней атаке этой твари, призраки здесь больше не появляются, но я так волнуюсь за Джуда, что почти этого не замечаю. Вместо этого я мчусь по коридору с бешено колотящимся сердцем и ужасом, пронзающим его. Но к тому времени, как я добираюсь до незапертой двери обиталища змееподобного чудовища, Джуд уже выходит из нее, медленно и невозмутимо. Как будто он только что покормил своего любимого щенка, а не буйное кровожадное чудовище.

– Я же говорила тебе, что с ним все будет в порядке, – шепчет Моцарт мне на ухо, догнав меня. – Джуд умеет обращаться с монстрами, – добавляет она, пока он идет к следующей двери.

– Ты никак не мог покормить его так быстро, – говорю я, поспешив к нему. – Я не слышала из его клетки ни единого звука. А по опыту я знаю, что оно выражает свои чувства очень, очень громко, когда оно недовольно.

Джуд вперяет в меня пристальный взгляд, и я смотрю на него еще более пристально, пока он наконец просто не пожимает плечами.

– Я даже не видел его, когда вошел. Должно быть, оно спало где-то в укромном месте.

– Ты хочешь, чтобы я поверила, что оно спало, когда ты просто зашел, задал ему этого чертова блестящего сухого корма, и оно даже не пошевелилось? – Я знаю, что в моем тоне звучит скепсис, но как же иначе? Мне приходилось иметь дело с этими чертовыми тварями с тех самых пор, как я училась в десятом классе. Они меняются довольно регулярно– моя мать получает неплохие деньги за краткосрочную передержку всяких чудовищных тварей, – и справляться с ними нелегко. Со всеми ними без исключений.

И что же – Джуд просто спокойно заходит к ним, как будто это пустяк? А затем просто наполняют емкости недельным запасом корма и воды и так же спокойно выходит? Это просто уму непостижимо.

– Я не знаю, шевелилось оно или нет, Сацума. Я его не видел. Совсем.

Я щурю глаза при звуке этого прозвища и притворяюсь – даже перед самой собой, – что я раздражена тем, что он снова именует меня названием малоизвестного цитруса.

– Возможно. Но я не хочу, чтобы ты просто спокойно заходил в клетки остальных чудовищ, Элинор Ригби.^[18]