Книга Позолоченная корона, страница 144 – Марианна Гордон

Она никогда не говорила так с Хелльвир, не приказывала ей.

– Вы понимаете, чего это мне стоит? – воскликнула Хелльвир.

– По-моему, я уже говорила, – ответила королева. – Мне на это плевать.

Хелльвирсмотрела не на нее, а на Салливейн. Она прекрасно знала, что королеве безразлично, скольких пальцев и ушей Хелльвир может лишиться, спасая ее внучку, но принцесса не могла остаться равнодушной. Салливейн открыла рот, потом закрыла, отвела взгляд. Хелльвир ощутила боль и тяжесть где-то в груди, словно на сердце лег камень.

– Я могу поговорить с ним, – предложила Хелльвир, стараясь сохранять спокойствие. – Как с Лорисом.

Салливейн издала презрительное сопение.

– В прошлый раз от твоих разговоров не было никакого толку, – проворчала она.

– Я не буду его воскрешать, – снова сказала Хелльвир. Несмотря на волнение и страх, она не собиралась сдаваться. – Я спасаю только те жизни, которые будут прожиты.

Наступило тяжелое молчание. Наконец королева вздохнула, признавая поражение – как будто ее вынуждали поставить деньги на лошадь, которая только что у нее на глазах пришла к финишу последней.

– Хорошо, – согласилась она. – Приступай. Бион, во имя Онестуса, принеси Салли таз с водой. От нее несет мертвечиной.

Уходить в царство Смерти почти сразу после того, как покинула его, было неприятно. Как давить на свежий синяк.

Комната была та же самая. Простыни на кровати были отброшены в сторону, стул сдвинут, но в остальном ничто не изменилось. По крайней мере, Хелльвир не заметила ничего такого. Однако у нее возникло какое-то странное ощущение, и она напряглась, озираясь по сторонам. Как будто… ей пришло в голову сравнение с театром, куда они недавно ходили с Фарвором. Только это был театр после окончания спектакля: свет погас, декорации убрали, занавес опустили. Здесь стояла особая тишина, не такая тяжелая, как обычно. Может быть, так обычно бывает в этом мире, когда Смерть не предвидит ее появления?

И верно, зеркала казались пустыми, безжизненными, в них ничего не отражалось. Как будто это были не зеркала, а тусклые стекла. Все выглядело мертвым – по-настоящему мертвым.

Хелльвир вышла из комнаты и зашагала по коридорам; она заметила, что даже обычный серый свет, который шел из ниоткуда и отовсюду, был еще более тусклым, чем всегда. Это заставило ее нервничать, словно она случайно забрела туда, куда вход ей запрещен. Хелльвир открыла рот, чтобы позвать мертвого убийцу, и вдруг сообразила, что не знает его имени. Тогда она подумала, что, может быть, стоит позвать Смерть, просточтобы известить его о своем появлении, но что-то остановило ее. Она знала: ему не понравится, если он узнает, что Хелльвир без спросу шныряет по его владениям, – однако все равно решила рискнуть.

Она вышла через парадные двери в сад. Было очень тихо, даже гравий не хрустел у нее под ногами. По другую сторону застывшего канала раскинулся город, напоминавший деревянную модель. Пустые дома и улицы, ни света, ни звуков, ни движения. Из любопытства Хелльвир подняла голову. Зеркального неба не было – не было вообще никакого неба, просто темная бездна без звезд. Ничего.

– Ты опять здесь? Так скоро?

Она сильно вздрогнула, не сумев скрыть испуг. Смерть наблюдал за ней с усмешкой, но ей показалось, что он недоволен ее появлением. Его голос был холодным. Черный плащ казался чернее обычного, и его фигура напоминала дыру, вырезанную в ткани вселенной.