Книга Самый тёмный грех, страница 91 – Ноа Хоуп

В этот момент послышался шорох одежды, чьё-то тяжёлое дыхание… И вдруг сильные руки обвили мою талию, притягивая к твёрдому телу. Я замерла, ощущая тепло его кожи, которое проникало через ткань моей одежды.

– Я… не хотел… причинить тебе боль. – произнёс Лукас прямо мне в волосы. Его голос был хриплым, полным раскаяния. Казалось, каждое слово даётся ему с невероятным трудом. – Прости меня, ангел.

Медленно повернувшись в его объятиях, я подняла голову и встретилась с его взглядом. В тёмных глазах плескалась боль, и что-то ещё непонятное, что заставило моё сердце биться быстрее.

– Ты сделал это не специально. – прошептала я, пытаясь успокоить его, а заодно и себя. – Так что всё в порядке.

– Нет. – сквозь зубы процедил он, его пальцы нежно скользнули по моему лицу, слегка коснувшись распухшей щеки. – На твоём прекрасном лице уже расцветает синяк. Из-за меня.

И тут, как будто шлюзы открылись, – резкая, пульсирующая боль в скуле напомнила о себе, заставив меня вздрогнуть.

– Нужно обработать ссадины и приложить лёд. – сказал Лукас, и, прежде чем я успела что-либо ответить, он подхватил меня на руки, крепко сжимая ягодицы. Я невольно ахнула от неожиданности, инстинктивно обвив его талию ногам.

– Лукас, подожди! Куда ты меня несёшь?! – воскликнула я, пытаясь вернуть себе какое-то подобие контроля над ситуацией, хотя бы иллюзию.

Он лишь покачал головой, крепче прижимая меня к себе.

Я выглянула из-за его плеча, бросив взгляд на братьев Висконти. Тео и Маркус смотрели на нас с настороженностью, Джек что-то невнятно пробормотал себе под нос, а Адам… откровенно ухмылялся, будто одобряя неандертальское поведение Лукаса.

Закатив глаза, я уткнулась лицом в шею своего «защитника». В нос ударил терпкий, пьянящий аромат его парфюма, смешанный с металлическим запахом крови. Это вызывало вспышку воспоминаний: искажённое яростью лицо Лукаса, когда он дрался и неистово защищал меня… и его взгляд, полный ярости, когда смотрел на Маркуса.

– Лукас… это не нормально. – прошептала я ему на ухо, так, чтобы никто, кроме него, не услышал. –Нельзя бросаться на людей каждый раз, когда они говорят мне что-то, что тебе не нравится.

Он замер на мгновение, словно задумался над моими словами, а затем недовольно цокнул языком:

– Нет. Я никому не позволю тебя обижать.

И с этими словами решительно направился вглубь дома. Судя по направлению, в ванную. Мои предположения подтвердились, когда он распахнул дверь – передо мной предстало просторное помещение, отделанное мрамором. Я невольно поёжилась от холода, пробежавшего по коже, когда он осторожно опустил меня на широкую мраморную столешницу рядом с раковиной.

Лукас, не отходя ни на шаг, принялся рыться в настенных шкафчиках, его взгляд сосредоточенно блуждал по полкам. Я следила за каждым движением его рук, за игрой мышц под тонкой тканью рубашки, чувствуя, как учащается моё дыхание. Он, наконец, извлёк небольшую аптечку и с громким щелчком открыл её, разложив содержимое на столешнице.

Его лицо оказалось так близко, что я могла разглядеть каждую морщинку на его лбу, каждое движение его губ, когда он сосредоточенно искал необходимые средства. Лукас был непредсказуемым, опасным, но в то же время безумно притягательным. Я не могла игнорировать ощущение, что этот момент – нечто большее, чем просто физическая близость. Это был шаг в неизвестность, прыжок в бездну… И я, кажется, была готова прыгнуть.