Книга Самый тёмный грех, страница 92 – Ноа Хоуп

– Дай мне посмотреть. – пробормотал он, наклоняясь ко мне. Осторожно, почти нежно, провела пальцами по моей щеке. – Сильно болит?

Но несмотря на всю его аккуратность, его прикосновение отозвалось вспышкой боли. Я невольно поморщилась, закусив губу.

– Терпимо.

Лукас молча кивнул и достал из аптечки ватный диск и бутылочку с антисептиком. Его движения были точными, как будто он делал это уже тысячу раз.

Что, наверное, недалеко до истины, учитывая его взрывной характер.

Он осторожно промокнул ваткой ссадину на моей щеке, и я снова поморщилась, на этот раз от жжения.

– Не дёргайся, ангел. Я должен убедиться, что с тобой всё в порядке.

Закончив обрабатывать рану, он достал пакет со льдом, завернул его в полотенце и приложил к моей щеке. Холод приятно обжигал кожу, притупляя боль.

– Лучше?

Я кивнула, чувствуя, как щёки заливает краска. Его близость, его прикосновения… всё это вызывало во мне странную смесь страха и возбуждения.

Лукас убрал лёд, его пальцы задержались на моейщеке, нежно, почти благоговейно очерчивая контур скулы. Взгляд потемнел, стал практически чёрным, как бездна, готовая поглотить всё вокруг, включая меня.

– Такая красивая… – прошептал он, наклоняясь так близко, что я чувствовала его дыхание на своих губах. – Я никогда не отпущу тебя, Дана. Так что привыкай к этой мысли. Мне плевать, кто будет против… весь мир может сгореть в аду. А если вздумаешь сбежать… – его голос стал жёстче, в нём прорезались стальные нотки. – я найду тебя. Клянусь. Где бы ты ни была. Хоть на краю света, хоть на дне океана… Я переверну этот мир, но найду. Ты не спрячешься от меня ни в одном уголке этой проклятой планеты. Ты моя…

Я замерла, парализованная его словами и тем, как в его глазах плясала одержимость, странно переплетённая с пугающей нежностью. Он смотрел на меня, как голодный хищник, готовый в любой момент разорвать свою добычу, но в то же время бережно охраняющий самый ценный трофей.

Резко, почти грубо Лукас прижал меня к себе, его губы накрыли мои в поцелуе, который был одновременно и жестоким, и жадным, балансирующим на грани боли. Казалось, он хотел поглотить меня целиком, стереть границы между нашими телами и душами, вторгнуться в мой разум и оставить там своё клеймо навсегда. А я… я не сопротивлялась. В этом тёмном вихре все мои страхи и сомнения растворились, как дым. Остались только его губы, опьяняющие своим вкусом, его руки, обжигающие мою кожу даже через одежду, и безумное, всепоглощающее желание ответить на эту страсть с такой же силой.

Мои руки сами собой обвились вокруг его шеи, пальцы запутались в шелковистых прядях его волос. Я чувствовала напряжение каждого мускула его тела, слышала сбивчивое, горячее дыхание. А поцелуй становился всё глубже и требовательнее, и хотя губы уже начали ныть от напора, я не хотела, чтобы он останавливался. Наоборот, жаждала большего.

Его руки, до этого покоившиеся на моей талии, скользнули ниже, крепко сжимая. Низкий стон, вырвавшийся из его груди, вибрацией отозвался во всём теле, заставляя меня дрожать. Я почувствовала, как его пальцы замерли на моих шортах, и сердце заколотилось с бешеной скоростью, предвкушая неизбежное. Раздался тихий щелчок – пуговица поддалась.

Горячее прикосновение его руки под тканью шорт обожгло кожу, посылая волну сладкого, острого предвкушения по всему телу.Он замер на мгновение, словно давая мне привыкнуть к обжигающему жару его ладони, а затем его пальцы начали медленное, мучительно дразнящее скольжение вниз, проникая под тонкое кружево моих трусиков. Каждый миллиметр этого движения отзывался во мне сладкой мукой, нарастающим, почти невыносимым желанием.