Книга Последнее лето нашей любви, страница 14 – Лариса Акулова

И оказываюсь прав. Сегодня Юрий Андреевич поднял нас ни свет ни заря, в дикие пять утра, и сразу же погнал на пробежку. После изнурительных пятнадцати километров заставил окунуться в реку и проплыть от одного берега до другого и обратно. Учитывая течение, это не так уж и просто. Пару раз, чуть не захлебываюсь, но успешно выполняю задание. А затем, выползая на берег обессилевшим, замечаю, что тренер стоит не один. С ним Тара.

Она смотрит на нас испытующе и с большим интересом, но словно на домашних питомцев. У нас в доме жила такая старушка лет десять назад: гуляла с двумя лохматыми шпицами, но словно потому, что должна была, а не по велению сердца. Вот и тут у Смит лишь расчет в глазах, кто же из парней ей больше бабла и меньше проблем принесет.

— Чего она на нас уставилась? — спрашивает у меня один из лучших нападающих команды, Семен Поляков. Не смотря на свой грозный вид, человек он робкий, вот и тушуется от пристального внимания чужой незнакомой женщины. — Она меня пугает.

— Боже, Поляков, снова ты за старое? — рычу на него, уткнувшись от усталости носом в грязный прибрежный песок. Пахнет затхлостью, водорослями и утиным пометом — совсем не те ароматные духи, которыми несет со стороны спортивного агента. — Давай, вспоминай, чему там тебя тренер учил.

Дурацкой считалочке.

— Один козленок, два ребенок, три коза, четыре теленок, — послушно начинает Семен перечислять, успокаивая дыхание. И вроде бы это даже помогает, раз он затихает и ложится в примерно такую же позу, что и я. Затем он все-таки говорит, — спасибо, Федь, а то мне совсем плохо уже было.

— Да не за что, — фыркаю, пытаясь сдержать смех. Этот молодой спортсмен мне пусть и не друг, но хороший приятель, поэтому помочь ему я должен был хотя бы из солидарности.

Тем временем Юрий Андреевич, видимо, решает, что пятиминутного отдыха с нас достаточно.

— Подъем, развалины, быстро в шеренгу, — рычит он яростно. — Давно я такого де-рь-ма не видел. Что за уб-лю-дочная лень?! — никто ему не отвечает, зная о крутом нраве тренера. С него станется устроить ад тем, кто начнет перечить. — Молчите? И правильно. Мало я вас гоняю, надо больше. Поплыли.

— Что? — мне кажется, что я ослышался. Это же настоящее зверство.

— Тебя не спросил, Победин. Живо поднял за-д-ницу и поплыл туда-обратно, иначе вылетишь из команды, быстрее, чем успеешь сказать: «Че-рт!», — продолжает злобствовать мужчина. — Я сделаю из вас нормальных мужиков. А то будто смотрю на кучку жалких слизней.

Приходится подчиниться, ведь эти угрозы не пустые. Несколько многообещающих парней на моих глазах вылетали из команды друг за другом просто потому, что посмели возразить Андреевичу разочек. Что с ними стало? Ничего хорошего,ушли из спорта банально тягать железо в качалке, что по моему мнению весьма глупо и не принесет ничего, кроме разочарования и бесполезных стальных мышц.

Гребу изо всех сил, чувствуя, что их с каждой секундой становится все меньше, и все равно иду первым, в отличии от других. Вода будто не хочет поддаваться, тяжело вздымаясь волнами из-за течения и внезапно поднявшегося ветра. Руки затекают с каждым движением, словно на каждое из запястий мне прицепили по многокилограммовой гире. И в какой-то момент я сбиваюсь с ритма. Безуспешно пытаюсь нашупать ногами дно, позабыв, что подо мной метра четыре мутной водяной толщи. А потом меня захватывает паника.