Книга Четыре жены моего мужа. Выжить в гареме, страница 59 – Иман Кальби

— Это невозможно, — усмехаюсь я, — сегодня я женюсь и жду гостей.

Когда я это произношу, его лицо меняется.

Я, кажется, начинаю нащупывать середину.

— Если чужаки войдут во дворец, гарантировать, что онине принесут с собой заразу, нельзя. Пришедший из недр пустыни опасен.

— Где ты учился, Латып? — спрашиваю я молодого мужчину, — эпидемиологическое образование невозможно получить только в этой стране. Наша школа еще очень слабая.

— В Лондоне. Я учился в Королевском колледже. Моя мать англичанка, а отец йеменец…

— И ты приехал сюда? Будучи имея возможность остаться там? — вскидываю бровь.

— Я приехал по зову крови и сердца, — отвечает он, глядя мне в глаза.

Когда мужчина смотрит в глаза другому мужчине и видит там отражение своей же жажды — между ними рождается тишина. Не слова, не угрозы, а понимание. Мы оба идем по одной тропе, и дорога не примет двоих.

Соперничество — это не война. Это зеркало. Оно показывает, кто ты есть на самом деле, когда рядом тот, кто не склонит голову.

Так что мы делим с тобой? Что или кого? Кто ты, Латып Бакдаш?

Я улыбаюсь ему после некоторой паузы.

— Я услышал тебя, йа дуктур. Но выполнить твой приказ не могу. Сегодня я женюсь.

— Ты пожалеешь, правитель, — произносит врач окаменевшим ртом. Желваки на его лице- как жернова камня, — ты откроешь врата ада…

— Вы уверены, правитель? — обращается ко мне с опаской Лейс, — буря набирает обороты. Может быть, стоило бы и правда переждать.

Я лишь усмехаюсь.

Ждать нечего.

Потому что именно на это ожидание и сделаны все ставки.

— Едем, — произношу я, когда ко мне выводят черную одеревяневшую фигуру.

— Как ты, Нивин? — спрашиваю я девушку, не видя ее глаз.

Она молча кивает.

Я думаю, пустыня тоже пугает ее.

Ничего не поделаешь. Мы ее часть. Мы часть этой игры. Так захотел не только я.

Может быть, именно в этой самой игре и кроется ключ к разгадке сложной загадки наших жизней.

Мы выезжаем в темноте.

Пески завывают, лица закрыты.

Я знаю, что Ихаб с Витой уже на месте.

Крепость- форпост, использовавшаяся нашими предками для охраны рубежей, впервые за много веков снова отворила свои двери не как туристический атракцион, куда съезжались толпы туристов до того, как моя страна погрузилась в пучину гражданской войны. Мы сегодня используем ее по прямому назначению…

Нивин сидит со мной на одной лошади.

Ветер столь сильный, что сама вести поводья на своем скакуне она бы не смогла.

Дрожит.

Я усмехаюсь. Какой страх перед необузданностью природы.

— Напомни мне, в каких годах вы с Ихабом учились в Лондоне, Нивин, — перекрикиваю я вой песка.

Она переспрашивает. Когда слышит меня, наконец, всхлипывает.

— Какая разница! Мы тут, на отшибе мира!

Я смеюсь.

— Думаю, спрашивать тебя, где тебе нравится больше, смысла нет? И так все понятно.

Не проходит и часа, как деревянные, покрытые песком ворота перед нами распахиваются, пропуская внутрь.

Электричества нет. По старинке тут горят масляные лампы.

Люди начинают суетиться и бегать, встречая путников.

Наша охрана облегченно вздыхает, тоже слезая с коней.

Позади пыхтят улемы, которых заставили поднятья с мягких перин, оторваться от их молодых четвертых жен и бросить вызов самим джиннам.

Когда мы поднимаемся наверх, направляясь в центральный зал, мое сердце начинает учащенно биться.

Мгновение. Еще одна. Темные пятна перед глазами. Затаенное дыхание…