Книга Не отдавай меня ему, страница 9 – Лия Султан

Но я помню её вчерашнюю — в сорочке, с распущенными густыми волосами. Они блестели при свете, ложились по плечам, как чёрная вода. Эта картина почему-то не выходит из головы.

— Смотри, — говорит Джала, — берёшь две ложки кофе. Он пьёт с сахаром, значит, добавь ещё ложечку. Воды наливай до сужения горлышка — вот так.

Латифа кивает, ловит каждое слово.

— Я не знала, что Джафар-бей так любит кофе. Я всегда подавала ему чай, как велела мама.

Голос у неё мягкий, чистый. Без надрыва, но с усталостью, которую не помог убрать ни отдых, ни сон.

— Его мать не любит кофе, говорит, что он вреден. Поэтому в вашем доме он пьёт только чай, — отвечает Джала, улыбается. — Но Джафар-джан — любитель. Говорит, бодрит лучше ледяного душа. И обязательно с утра ест омлет, овощи и хлеб с маслом.

Я стою в дверях, наблюдаю за ней. В уголке губ след от удара моего брата — синяк, который с каждым днём будет темнеть и напоминать ей о его предательстве и жестокости.

Надо же, я ведь её никогда не замечал. Всегда тихая, скромная, услужливая. А теперь смотрю на неё на своей кухне и вижу, что старается искренне. Женщина, которую ломали, всё ещё хочет быть полезной.

— Вот, —говорит Джала, — смотри. Пенка поднимается, не спеши. Ещё чуть-чуть… теперь можно.

Я делаю шаг вперёд. Половицы едва скрипят. Обе оборачиваются.

— Доброе утро, — произносит Латифа.

— Доброе, — отвечаю. — Что вы тут устроили?

— Учимся, — улыбается Джала. — Я показываю Латифе, как кофе варить.

— Не стоило, — смотрю прямо на Латифу. — В моём доме гости не работают.

Она сразу опускает глаза.

— Я просто хотела помочь. Отблагодарить за то, что вы делаете для меня, Джафар-бей.

— Не нужно, — говорю. — Здесь ты никому ничего не должна.

— Джафар-джан, — фыркает Джала, подняв руки, — ну разве плохо, что девочка спрашивает?

Латифа поднимает взгляд. Глаза — тёмные, глубокие. Там нет прежнего страха, только благодарность. Мы смотрим друг на друга дольше, чем нужно. Секунду, две, три. Джала, будто чувствуя неладное, вмешивается:

— Я поставлю кофе на стол, а ты, дочка, иди переоденься — на блузку масло брызнуло.

Латифа кивает и уходит. Юбка мягко скользит по полу, шаги лёгкие. Я слушаю их до последнего.

Джала ставит передо мной чашку. Аромат густой, терпкий. Я делаю глоток — кофе обжигает губы именно так, как люблю.

— Быстро учится, — говорит Джала. — Умная девочка. И, несмотря на внешнюю хрупкость, сильная.

Я не отвечаю. Смотрю в окно. За горами мерцает солнечный свет. День только начинается, но я уже знаю — спокойным он не будет.

— Джала, — произношу негромко, — присмотри за ней сегодня. Предупрежу парней, чтобы никого не пускали в дом. Особенно брата.

— Поняла, — кивает она.

Я снова делаю глоток и думаю о Зауре. Мой брат. Моя кровь. Мой позор.

Если он ещё раз посмеет подойти к ней — я сделаю то, о чём потом пожалею. И пусть потом молятся все, кто решит, что я перегнул.

Потому что есть вещи, за которые мужчина отвечает сам. Без суда и слов. До конца.

Я знал, что он приедет. Не сразу, конечно. Сначала переварит случившееся, успокоит маму, подберёт слова. Потом — приедет.

Не для того, чтобы извиниться, а чтобы отстоять своё.

У таких, как Заур, это в крови — не признавать вины, доказывать, что прав, даже когда весь мир видит обратное.

Он врывается ко мне без стука, а следом вбегает испуганная секретарша. Прошу её оставить нас одних и закрыть дверь.