Книга Не отдавай меня ему, страница 11 – Лия Султан

— А у него что много женщин?

— Не моё дело, конечно… но сейчас есть одна. Постоянно воротники его рубашек пачкает красной помадой, а я потом отстирываю.

Я невольно смеюсь, представляя, как Джала остервенело трёт щёткой воротник белой рубашки Джафар-бея. Интересно, какая она — его женщина? Представляю её красивой, эффектной, стройной… ему под стать. Всё же он мужчина видный, серьёзный.

После обеда домой возвращается Аиша. Джала уговаривает её поесть, но она говорит, что перекусила с одноклассниками. Надеялась, что заедет Джафар-бей — но тот задержался.

— Латифа, — Аиша ловит меня в гостиной и берёт за руку, — поехали со мной в субботу по магазинам? Мне нужно найти платье.

— Куда?

— На выпускной. С папой ехать — стрём, а ты мне поможешь выбрать.

Я улыбаюсь. Её простота обезоруживает.

— Конечно, поедем.

Мне непривычно, как легко она говорит со мной — без снисходительности, без осторожности, словно между нами нет ни разницы в возрасте, ни всего того, что случилось.

В этот момент в дверь настойчиво звонят, и Джала идёт открыть. Через секунду слышу её тревожное:

— Ханум…

Внутри всё сжимается. Приехала свекровь — Зулейха-ханум.

Я не видела её такой злой никогда. Платок сбился, лицо бледное, глаза — два угля, полных ярости.

— Вот ты где! — резко говорит она. — Нашлась, красавица!

Я делаю шаг вперёд.

— Здравствуйте, мама.

— Не смей меня так называть! — слова летят, как камни. — Я тебе не мать. Неблагодарная! Я относилась к тебе как к дочери, а ты… Что ты сделала? Двух братьев стравила! Позор этому дому!

Аиша встаёт рядом со мной.

— Бабушка, пожалуйста…

— Молчи! — обрывает её Зулейха. — Ты ничего не понимаешь. А ты, — поворачивается ко мне, — собирайся. Поедем домой.

Я делаю вдох, пытаясь говорить спокойно.

— Нет. Я не вернусь.

— Что ты сказала? — в голосе свекрови лязг металла. — Думаешь, Джафар тебя спасёт? Он может перечить кому угодно, только не мне! Я его родила, я его воспитала. И если я скажу вернуть тебя — он вернёт!

Аиша подходит ближе.

— Бабушка, не надо. Папа сказал, что Латифа теперь под его защитой.

— Не вмешивайся, девочка! — кричит Зулейха и тычет в меня пальцем. — Смотри на будущее, как не должна вести себя жена! Ни покорности, ни стыда! Ни детей, ни чести!

Я опускаю глаза — но внутри что-то поднимается. Не обида. Решимость.

— Вы несправедливы, мама, — говорю тихо.

— Что?! — она замирает.

— Я молчала два года, — выдыхаю. — Терпела, как вы учили. Сохраняла семью, как велели. Но всё, что получила взамен — боль, предательство и унижения. И слава Аллаху, что я не родила от него. Потому что ребёнку не место там, где мать плачет от страха.

Зулейха бледнеет.

— Замолчи! Клевета! Мой сын не мог!

— Вот это, — я указываю на щёку, — от него. — Задираю рукав. — И это. Старое.

Она хватается за сердце.

— Нет… нет! Не верю! Ты сама ударилась! Ты хочешь разрушить семью!

Джала ахает. Аиша закрывает рот рукой. Тишина висит тяжёлая, как перед грозой.

И вдруг — грохот. Входная дверь хлопает так, что дрожат стёкла. На пороге — он.

Джафар стоит в тёмной рубашке и серых брюках. Большой, грозный. Лицо — камень, взгляд — лёд.

— Джафар… сынок.

Он молчит. Сначала смотрит на неё. Потом — на меня. В комнате слышно только тиканье часов.

— Сынок, — шепчет она, — не слушай её. Она клевещет. Ты же знаешь, какой у нас Заур… вспыльчивый, но не злой.