Книга Один неверный шаг, страница 167 – Оливия Хейл

Еще одна тихая слеза скатывается по щеке, и я зажмуриваюсь. Почему он не доверил мне эту информацию? Почему предоставил Дину право рассказать об этом?

И есть ли способ быть с Нейтом, не отказываясьот той жизни, которой хочу жить? Прямо сейчас я хочу этого сильнее, чем сделать следующий вдох.

— Может быть, я загляну в эти выходные, — голос звучит мягко. В нем нет слез, и я благодарна за это. Даже если глаза более чем влажные.

— Когда захочешь. Просто напиши заранее, и я прослежу, чтобы кто-то был дома.

— О. Ты уезжаешь?

— Нет. Приезжают брат с сестрой. Они приземляются утром.

— Все? И дети тоже?

— Да, — говорит он.

— Уже поздно, прости, что позвонила. Не хотела тебя беспокоить, я просто хотела...

— Я знаю, — говорит он. Нейт откашливается, создавая резкий звук, отдающийся в трубке. — Харпер, мне жаль.

Я с трудом сглатываю. Боль и разочарование завязываются тугим узлом в животе, и еще одна слеза присоединяется к своей спутнице, скользя по щеке. По проторенной дорожке.

— Я знаю. Мне тоже.

Он делает глубокий вдох. Я слышу этот вдох так отчетливо, будто Нейт лежит рядом.

— Я никогда не хотел причинить тебе боль. Черт, это было последнее, чего я хотел. Ты... ты значишь для меня все.

Я зажмуриваюсь, и на этот раз не могу сдержать дрожь в голосе.

— Мне тоже жаль. За все. Я отреагировала слишком резко, но... мне просто нужно подумать об этом.

— Я понимаю. Не торопись, малышка, — говорит он, но голос звучит так же несчастно, как я себя чувствую. — Если могу что-то сделать, что угодно... только скажи. Ладно?

— Ладно, — шепчу я. — Надеюсь, ты хорошо проведешь время с семьей. Я знаю, как много для тебя значитих приезд.

— Я бы хотел, чтобы ты с ними познакомилась.

Я промакиваю щеку краем пододеяльника.

— Да. Я тоже.

— Я постараюсь быть дома, когда ты придешь, — говорит он, и его голос крепнет.

— Хорошо. Ладно.

— Я скучаю по тебе, — говорит он.

Если мы продолжим разговор, я разрыдаюсь. Уже чувствую, как беззвучные слезы полосуют щеки.

Я сильно его хочу, ихочу новообретенную свободу и возможность исследовать более сильную версию себя. Новую версию.

— Я тоже по тебе скучаю, — шепчу я. — Нам пора спать.

— Верно. Не буду тебя задерживать, — говорит он. — Спи крепко, малышка.

Знакомое ласковое обращение повисает в воздухе между нами.

— Пока, — шепчу я и нажимаю красную кнопку на телефоне.

Перевернувшись на бок, я подтягиваю колени к груди.

Я думала, что больше не почувствую ничего подобного. Разбитое сердцене входило в список «Тридцать до тридцати». Это не было запланировано.

И, возможно, именно поэтому так больно.

Я думала, что оставила боль в Нью-Йорке, но она последовала сюда.

Шесть человек проводят время у меня в саду. Бутылка белого вина стоит на столе между четырьмя взрослыми, в послеполуденном воздухе висит негромкий разговор. Я прислоняюсь к косяку дверей с французским остеклением и просто наблюдаю за ними. Кажется странным, и почти неправильным, что они здесь. В лондонском доме, который я сделал своим очагом, и в этом городе, где живу уже больше двух лет.

Конни рядом со своим мужем, Габриэлем, ее рыжевато-каштановые волосы собраны в небрежный пучок. С возвращением теплой погоды она держит в руках маленький водяной пистолет, врученный моим племянником, Сэмом. Мелкий лежит на траве рядом с сестрой, Уиллой, и смотрит на быстро бегущие облака, а еще один водяной пистолет забыт рядом с ними. Габриэль кивает в такт тому, что говорит Изабель. Она сидит рядом с моим братом, рука крепко зажата в ладони Алека.