Книга Один неверный шаг, страница 17 – Оливия Хейл

— Знаешь что, — насмешливо тянет она, — не думаю, что ты заслуживаешь права владеть этой картиной. Не если не будешь восхищаться ею должным образом. Ее нужно повесить на отдельную стену, дав достаточно пространства, чтобы можно было любоваться. И перед картиной должен стоять стул — специально для того, чтобы сидеть и созерцать.

— Я бы охотно взглянул, как ты живешь, если у тебя такой подход к интерьеру.

— О, у меня нет такого искусства, — говорит Харпер. — Но если бы было — я бы так и поступила.

Я провожу рукой по линии челюсти.

— Так ты говоришь, она продается?

— Да.

— И ты рекомендуешь ее приобрести.

Она поднимает на меня взгляд, и в глазах вспыхивает тревога.

— Ну, не знаю, стоит ли рекомендовать... все-таки покупать подобное — серьезное решение.

— Прежде ты много раз это делала.

— Я не знала, что ты прислушиваешьсяк моим словам, — отвечает она. — То было иначе. Я просто высказывала свое мнение.

— Так выскажи его снова. Забудь обо мне и моем кошельке. Если бы тысобирала собственную коллекцию, включила бы в нее эту работу?

Ее глаза загораются, и Харпер, выдержав лишь секундную паузу, произносит:

— Да. Включила бы.

— Отлично. Я ее покупаю.

— Господи, Нейт, ты не можешь... О боже. Ты правда это сделаешь?

— Разумеется. У меня есть достовернейший источник, что это выгодное вложение.

— Я не это имела в виду, — огрызается она.

Я поворачиваюсь, намереваясь найти Сьюзан и попросить забронировать картину, как вдруг Харпер хватает меня за рукав пиджака.

— Нейт. Она чудовищно дорогая.

— Я знаю.

— Нет, я о том, что... такие картины покупают галереи. Не частные лица.

Я приподнимаю бровь.

— Давай притворимся, что я открываю галерею.

Харпер нервно выдыхает.

— Ладно. Ладно, да. Просто... Боже, ты богат.

Это заставляет меня усмехнуться.

— Не хочу разочаровывать, но да, я богат. Хотя думал, ты уже в курсе.

— В курсе. Но раньше не видела этого... по-настоящему, — она пожимает плечами и отводит взгляд. — Спорткар, приглашение в галерею... покупка искусства. Это уровень высшей лиги.

Ее тон заставляет меня задуматься, что Харпер обо всем этом думает. И не уверен, что ответ будет приятным.

— Допустим, так и есть, — говорю я вместо этого.

Дин при деньгах, но гламур и блеск ее никогда особо не манили. Я знаю, они путешествовали, и подозреваю, Харпер время от времени баловали. Но при этом всегда казалось, что ей это не нравилось — по крайней мере, в том формате, который выбирал Дин.

Надо было водить ее по художественным галереям.

Эта мысль отдается горечью. Дин, как и Харпер, страдает, и я это знаю. Не следует радоваться их расставанию.

Наверное, я и правда мудак, раз почувствовал облегчение, когда Дин впервые об этом рассказал.

И отвратителен, раз привел ее сюда.

— Нейт, — окликает она. Переводит взгляд на картину, которую я намерен купить, затем снова на меня, и в глазах вспыхивает нервная искорка. — Я правда ценю, что мы здесь. И что ты пригласил меня.

— Чувствую, здесь должно быть какое-то «но», — я поднимаю бокал шампанского в ее сторону. — Давай, выкладывай.

— Но я не понимаю, почему ты не злишься на меня, — ее глаза сужаются, брови сдвигаются. — Я не пытаюсь сказать, что ты должен злиться. Просто все это время пытаюсь понять, зачем ты это делаешь. Почему согласился... согласился убрать егов коробку, согласился не обсуждатьпроизошедшее? Почему ты не в ярости?