Книга Один неверный шаг, страница 16 – Оливия Хейл

Мы сдаем пальто, берем по бокалу шампанского, и я направляюсь к стойке регистрации. Сквозь меня течет возбуждение, как слабый электрический ток. Этоместо поражает, и мне не терпится все рассмотреть.

Нейт, с усмешкой в голосе, говорит:

— Хочешь начать с приватной экскурсии?

— Да. Или не стоит? — я бросаю на него взгляд. — Мне кажется, это невероятно, но если ты предпочел бы пообщаться или просто осмотреться...

— Нет-нет, давай, — говорит он. — Искусство не ждет ни мужчин, ни женщин.

— Я просто хочу убедиться, что мы все успеем.

Уголок его губ подрагивает.

— Конечно. Веди.

Сотрудница за стойкой регистрации улыбается при нашем приближении. На ее лацкане бейджик с логотипом музея, и та смотрит прямо на Нейта.

— Мистер Коннован, — говорит она. — Для нас честь вас здесь видеть.

Я искоса бросаю взгляд на Нейта. Честь?И сколько же искусства он покупает?

— Не мог это пропустить, — отвечает он. — Харпер — мой арт-консультант из Нью-Йорка.

Внимание сотрудницы переключается на меня, она тепло улыбается.

— Как чудесно. Добро пожаловать в Лондон, Харпер...?

— Эллиот.

— Очень рада, что вы тоже здесь. Я Сьюзан Ричи. Куратор сегодняшней выставки. Мы были бы счастливы провести экскурсию, если вы не возражаете?

— Да, — тут же отвечаю я. — Мы будем в восторге. Я столько слышала о творчестве Сорена, о работе со светом... Это невероятная возможность увидеть его полотна.

Ее глаза загораются.

— Мы полностью согласны. Скажите, в какой галерее или агентстве вы работаете, мисс Эллиот?

— О, я... я работаю в галерее. Недавно перевелась в Лондон.

Нейт — незыблемая опора рядом, и голос его остается ровным, когда наконец произносит:

— Харпер много лет работает независимым арт-консультантом. Именно ее рекомендации легли в основу большинства приобретений для моей личной коллекции.

Сьюзан кивает.

— Впечатляет. Что ж, посмотрим, может ли работа Сорена стать следующим ее украшением?

— Давайте, — соглашаюсь я. — И, может быть, мы могли бы заглянуть в секцию постоянной коллекции?

— Разумеется, — мягко отвечает она и направляется вперед. Мы идем на пару шагов позади.

Я толкаю Нейта локтем и вполголоса говорю:

— Перестань все преукрашивать.

— И зачем мне это делать? — спрашивает он. — Каждое слово — чистая правда.

— Не могу поверить своим глазам, — говорит Харпер, порхая у меня под боком и уже допивая второй бокал шампанского. Из-под ободка выбилась прядь, ниспадая на висок.

Она зачарованно рассматривает огромную абстракцию. Вихри зеленого и синего, и, насколько могу судить, работа хорошая, но не то чтобы неповторимая.

— Почему не можешь? — спрашиваю я. — Это уже сороковая абстракция за вечер.

Харпер качает головой.

— Вовсе нет. Возможно, двадцатая, но настоящей абстракцией ее не назовешь, потому что... видишь эти черные линии по краю? Они вплетены в композицию и символизируют стены. Повторяющийся мотив в его работах. И у тебя есть шанс ее приобрести.

— М-м, — я приподнимаю бровь, глядя на Харпер. Сегодня она счастливее, чем я видел за последнее время — завороженно слушала каждое слово Сьюзан Ричи во время экскурсии. В конце они настолько увлеклись обсуждением достоинства Сорена, что, кажется, благополучно забыли о моем существовании.

И это прекрасно.

Эгоистично, но я рад, что смог подарить ей этот вечер. Что, несмотря на коробку с присутствующим в ней Дином, спрятанную в дальнем углу метафорического шкафа, она согласилась. Я хочу дарить ей больше подобных моментов.