Книга Как провести медовый месяц в одиночестве, страница 110 – Оливия Хейл

Кроме того, все должно быть в порядке. Ведь он всего лишь отвлекает меня от моей собственной боли, не так ли?

— Иден, — бормочет он, снова кладя руку мне на плечо.

— Она сказала, что она твоя невеста. — Я переминаюсь с ноги на ногу.

— Ну, это не так.

— Ни капельки?

— Ни в коем случае, — говорит он, голос жесткий. — Ноль процентов.

— Что между вами произошло?

Он долго смотрит на меня. Под бородойего челюсть напряжена.

Я вздыхаю.

— Слушай, мне жаль. Я не должна была отвечать. Я не должна была… спасибо за сегодняшний день.

— Она бросила меня у алтаря.

У меня перехватывает дыхание.

— О. Ты никогда не говорил мне.

— Да, потому что это чертовски унизительно.

Я хихикаю. Это наполовину изумление, наполовину шок.

— Филипп, мой жених изменялмне несколько месяцев с одной из моих лучших подруг. Это тоже чертовски унизительно.

— Нет, — говорит он. — Это только доказывает, что он кретин.

— Мне жаль, — говорю я. — Это… мне жаль. Должно быть, это было отстойно.

Потому что, несмотря ни на что, я рада, что узнала об этом до того, как мне пришлось надеть свадебное платье, и до того, как место проведения свадьбы заполнилось всеми нашими родственниками.

Он не получил такой любезности.

Филипп смотрит через мое плечо на какую-то точку вдалеке.

— Это то, что есть. Честно говоря, я… испытываю облегчение.

— Облегчение?

— Да. Сначала я злился, но теперь я уверен, что это к лучшему. Нам с ней лучше жить отдельно.

— Почему она назвалась твоей невестой?

— Наверное, потому что ты взяла трубку, и она захотела поднять шум, — говорит он с раздражением в голосе. — В своем последнем звонке она намекнула, что мы можем продолжить жить как прежде.

— О.

— Это значит, что она, вероятно, поняла, насколько дорогая аренда в том районе, где она хочет жить. Иден, все это не имеет никакого отношения к тебе. Или к тому, что только что произошло. — Он наклоняет голову к шезлонгу, как будто это место преступления.

— Нет, я знаю.

— Знаешь? Тогда почему ты выглядишь так, будто собираешься бежать отсюда, как будто только что узнала, что я осужденный убийца?

Я смеюсь, но немного натянуто.

— Это просто слишком. Все это. Твое прошлое, и мое собственное, и то, что только что произошло…

Когда я смотрю на него, до меня доходит, что мы друг для друга — отголоски. Что все закончится через несколько дней, и я больше никогда его не увижу, а его это, скорее всего, нисколько не волнует. Для него это действительно отпускная интрижка, но для меня это начинает казаться чем-то другим, а я не могу этого допустить. Больше не могу.

— Хорошо, — говорит он. — Я понял.

Я опускаюсь на пятки и делаю шаг к воротам.

— Спасибо за сегодня. Еще разизвини за… ну. Ничего, если я возьму отсрочку на сегодняшний ужин? Мне просто нужно время подумать.

Он кивает, но его голубые глаза обеспокоены.

— Тебе не за что извиняться.

Когда я тихонько закрываю за собой ворота, я слышу только шум разбивающихся волн и учащенное биение своего сердца.

— Боже мой, — говорит Бекки по телефону. — Если ты все это выдумала, пожалуйста, продолжай. Я хочу жить в этой фантазии вечно.

Я хихикаю.

— Это ты живешь в фантазиях.

— Я больше не вижу своих ног, — говорит она. — Я официальнопотеряланоги, Иден, и не найду их еще месяц. Если это чья-то фантазия, то они точно не в носках.

— То есть, может, и так, — говорю я. — Но как они смогут это определить?