Книга Безмолвные клятвы, страница 136 – Аймэ Уильямс

— Чтобы забрать всё, что ты любишь, — Марио шагнул ближе, и его люди сместились, как тени под дождём, следуя своему хореографическому танцу смерти. Вода струилась по его лицу, но глаза горели безумием, делая его похожим на одержимого. — Чтобы заставить тебя почувствовать то, что чувствовал я, когда ты изгнал меня. Когда ты выбрал эту маленькую сучку вместо собственного брата. Прямо как он учил нас, не так ли? Всегда выбирать, кто достоин имени ДеЛука?

Молния сверкнула, освещая склад за ним. На мгновение я увидел маленькую фигурку Бьянки, привязанную к тому стулу, услышал, как она зовёт меня. Воспоминание подстегнуло что-то тёмное в моей груди, что-то,что хотело разорвать моего брата голыми руками.

— Тебе не удастся использовать его методы против меня. — Сталь вошла в мой голос, когда гром прогремел над головой. — Я защищаю то, что моё. Кровная или нет, Бьянка — моя дочь. Точно так же, как Белла — моя жена. Точно так же, как эта Семья — моё наследие, не его.

— Наследие? — Смех Марио прозвучал как битое стекло. Дождь прилепил его дорогой костюм к телу, подчёркивая, как изгнание ожесточило его, сделало худым и опасным, как уличного пса. — Посмотри на себя — судишь, как он и учил. Решаешь, кто подходит, а кто нет. Но это пока.

Он поднял свой пистолет с плавной грацией, которой мы оба научились слишком рано. Дуло казалось чёрным, как ночь, на фоне дождя.

— Но после сегодняшней ночи? После того, как я закончу то, что начал пять лет назад? Всё, что ты любишь, исчезнет. И ты наконец поймёшь, каково это — потерять всё, что важно.

Я позволил себе небольшую улыбку, наблюдая, как понимание медленно озаряет глаза моего брата. Потому что он был так сосредоточен на воссоздании идей Джузеппе, на навязывании тех же невозможных выборов, что упустил самую важную деталь. Он всё ещё играл в игру нашего отца, в то время как я научился писать новые правила.

— Ты прав в одном, — тихо сказал я, мой голос был слышен даже под яростью бури. — Семья — это всё. Но теперь мы сами решаем, что это значит. Не он. Больше нет. Вот почему ты уже проиграл.

Прежде чем Марио успел осознать смысл моих слов, выстрелы прозвучали с крыши склада. Его люди падали один за другим — точные выстрелы команды Антонио, уже занявшей позиции. Потому что пока Марио следил за конвоем в Италию, следил за мной, он забыл о самом опасном игроке в этой игре.

Голос Беллы прозвучал в моём наушнике, холодный и ясный:

— Цель захвачена. Покончи с ним, муж.

Моя блестящая, опасная жена. Нахлынули воспоминания о нашем споре по поводу её участия — она стояла в нашей спальне этим утром, глаза горели, пока она заряжала винтовку. «Я была дочерью Джованни Руссо до того, как стала твоей женой», — сказала она, засовывая патрон с отработанной лёгкостью. — «Я тоже знаю, как защитить то, что моё».

Теперь она сидела на соседней крыше с той же винтовкой, отказавшись остаться в комнате-убежище, несмотря на мои протесты. Как и её отец, она понимала, что некоторыебитвы требуют личного участия. Бьянка следила за трансляциями, координируя наши команды с точностью, которая заставляла гордость бороться со страхом в моей груди.

Вместе, как мы и обещали.

Глаза Марио расширились, когда он осознал свою ошибку. Когда он наконец понял, что на этот выбор никогда не принадлежал ему. Дождь стекал по его лицу, смешиваясь с потом, пока он смотрел, как рушится его тщательно срежиссированный план. Его ирландцы лежали в растущих лужах, их кровь окрашивала дождевую воду в розовый.