Книга Безмолвные клятвы, страница 138 – Аймэ Уильямс

— Ты лучше меня, piccola. — Его дыхание коснулось моих волос, и я откинулась назад, опираясь на его мощь.

— Нет. — Я повернулась в его объятиях, положив ладони ему на грудь, где под итальянским хлопком грохотало сердце. Даже рубашка была всё ещё влажной от дождя. — Просто другая. Ты бы убил его, чтобы защитить нас. Я решила ранить его, чтобы защитить тебя.

Понимание наполнило его взгляд — та редкая мягкость, которую мало кто видел под его опасным фасадом. Потому что он знал, что я права: убийство Марио изменило бы его, подтвердило бы ядовитые уроки Джузеппе о насилии и власти. Таким образом, выбор и милосердие исходили от меня.

— Ирландцы будут не в восторге, — доложил Антонио, присоединяясь к нам у окна. Его морщинистое лицо отразилось в стекле, отмеченное десятилетиями службы и жестокости. — О'Коннор уже угрожает тем, что случается с людьми, предавшими ирландское гостеприимство.

Я снова повернулась в объятиях Маттео лицом к окну, наблюдая, как Марио сопротивляется действиям врачей. Даже раненый, даже под седативными, он излучал ту опасную харизму ДеЛука. Его глаза нашли нас сквозь стекло и что-то тёмное пересекло его черты, когда он разглядел наши объятия и руку Маттео, защитно изогнутую над местом, где рос наш ребёнок.

— Он всё ещё опасен, — заметила я, отмечая, как пальцы Марио дёргаются к фантомному оружию, хоть медсёстры и перевязывали ему плечо. Каждое движение, каждый взгляд несли в себе расчёт. — Даже раненый, даже потерпевший неудачу... он попытается снова.

— Да. — Маттео не стал приукрашивать, его грудь твёрдо прижималась к моей спине. — Но не здесь. Не сейчас.

— Что ты с ним сделаешь? — спросила я.

Прежде чем Маттео успел ответить, в коридоре появилась Бьянка. Она сменила тактическое снаряжение на леггинсы и объёмный свитер, выглядя точь-в-точь как подросток, которым и являлась, а не как принцесса мафии, помогавшая координировать сегодняшнюю операцию. Но спина её была прямой, подбородок вздёрнут в её характерной манере, что говорила о стали под шёлком.

— Отправь его обратно в Бостон, — сказала она, присоединяясь к нашему наблюдению у окна. В резком медицинском освещении я видела, как сильно она похожа на отца: та же интенсивность во взгляде, та же способность скрывать эмоции под маской контроля. — Пусть живёт с ирландцами, которых он предпочёл семье. Но дай понять: если он когда-нибудь снова приблизится к нам...

— То я буду целиться не в плечо, — тихо закончила я, чувствуя вкус меди во рту.

Смех Марио донёсся сквозь стекло, резкий и всё понимающий. Он приподнялся на здоровой руке, игнорируя протесты врача.

— Милое воссоединение семьи, — крикнул он. — Но скажите мне: племянник или племянница? Какого ребёнка создали художница и чудовище?

Маттео напрягся, прижавшись ко мне, но я накрыла своей ладонью его руку, покоящуюся на моём животе. Его сердце грохотало у меня за спиной, ярость едва сдерживалась.

— Он пытается спровоцировать тебя. Не позволяйему.

— Слушай свою жену, брат. — Улыбка Марио была сплошь зубы и старые раны. — Она умнее, чем когда-либо была София. Хотя держу пари, любить её так же опасно.

— Хватит. — Голос Бьянки щёлкнул, как хлыст. — Ты потерял право говорить о нашей семье в тот момент, когда приставил пистолет к моей голове.

— Твоей семье? — Марио снова лающе рассмеялся, но в его взгляде, упавшем на Бьянку, было что-то хитрое. — Это же черта ДеЛука, не правда ли? То, как мы перекраиваем правду, чтобы защититься. То, как мы строим семьи на тщательно возведённой лжи. Некоторые вещи действительно передаются в крови, не так ли, брат?