Книга Как выжить в книжном клубе, страница 24 – Виктория Дауд

Развлекательную программу в Амбровых Башнях окутывали самые что ни на есть суеверные суеверия, или, как выразилась мама, «шарлатанские фокусы».

— Не понимаю, почему бы нам не обсудить книгу, — простонала Бриджет. — Мы ведь…

— По крайней мере, это избавило бы нас от невыносимой скуки, — согласилась я.

— Ты вообще не состоишь в клубе.

— А твой пес — член клуба? — не выдержала я. — Ты доплатила не только за еду и постель, но и за его участие в обсуждении?

— Не понимаю, кем надо быть, чтобы ходить по домам и заниматься всякими шарлатанскими фокусами, — проворчала мама, как будто нам предложили какое-то греховное развлечение.

На вечерний сад опускались мягкие снежные хлопья. Сквозь гранитное небо местами пробивался лунный свет, освещая деревья и изящные скульптуры, закованные в лед. Обнаженные каменные фигуры, присыпанные тончайшей снежной пылью, словно сошли с викторианской рождественской открытки. От последних мы отказались из соображений, которые мама называла «экологическими». Правда, вывешивать полученные мы продолжали — чтобы впустить дух Рождества. Я не до конца понимаю логику.

Я ни в коем случае не пытаюсь поставить под сомнение рождественские обычаи своей семьи. Я всего лишь присутствую, как призрак Рождества, по словам Мирабель. Она хотела бы, чтобы я осталась в прошлом, а я все еще здесь.

Заснеженный сад сиял в темноте. Подсвеченные деревья вырезали из мрака странные фигуры, воздух приобрел особую хрупкость. Свет дрожал и переливался над бархатным покровом, словно осколки битого стекла. Все замерло в зловещей тишине, как будто мы стоим на сцене, а зрители наблюдают за нами из темноты.

Одинокий черный ворон проплыл сквозь туман, резко выделяясь на фоне серого небосклона. Он уселся на ветку, гнущуюся от ветра, и мои мысли перенеслись в другой сад. Когда умирал папа, я просила помощи у небес, и вот она, одинокая птица на ветке, следит за моей болью. Эти безрадостные мысли прервал дверной звонок, хриплый от ржавчины. Я боялась моргнуть, чтобы не потекли слезы и не начался новый перекрестный допрос о моих чувствах. Вспугнутый ворон взмыл в воздух, прочертив черными крыльями каменное небо.

На звонок никто не ответил, и он зазвенел вновь, настырно, как ключи тюремщика. Кто-то еще вступает в наш странный новый мир. Я не слышала ни звука машины, ни шагов по гравию. На белой дорожке даже следов не было. Снежное безмолвие на какое-то время усыпило нашу бдительность, и лишь теперь ветер донес тревогу. Темный сад сверкал тенями — чистыми, острыми. Притихший, неподвижный мир заглядывал в окна: как мы отреагируем на нового гостя?

Вошел Ангел — худой, бестелесный, он почти сливался с белой стеной.

— Мадам предпочитает разместить медиума здесь, в гостиной, или, может быть, в библиотеке? — деликатно поинтересовался он. — Обычно гости выбирают библиотеку, где особая атмосфера.

Странный вопрос для поездки на отдых, не правда ли? Если так подумать, мы и отдыхать-то с мамой не ездили. Только один раз летали на Корфу втроем — папа сам забронировал тур, желая устроить маме сюрприз. Я была в диком восторге: днем мы с папой купались в море, а вечером он рассказывал мне греческие легенды. Он повествовал о сиренах с таким веселым ужасом, как будто действительно боялся, что они способны заманить его на скалы. А мама всю неделю ругала последними словами «дешевый отдых для среднего класса». Папа боролся с искушением ответить, что это как раз ее категория. Стояла изнуряющая жара, и мама не упускала ни одного случая напомнить, что может обгореть и облысеть.