Книга Как выжить в книжном клубе, страница 45 – Виктория Дауд

— Разумеется, вы…

— Предложил мистер Ангел, а не я.

Если слово «нет» для мамы неприемлемо, то перебить ее — второй смертный грех. Я с самого детства усвоила: в мамином королевстве существует множество прегрешений, и некоторые из них караются смертью. Она из тех богинь, которые ничего не прощают.

— Полагаю, моя мать пытается выяснить, откуда вы знаете До… гадалку.

Мама бросила на меня гневный взгляд, который приберегает для случаев, когда я перевожу ее слова широкой публике.

— Она уже оказывала такие услуги ранее, мадам.

— С самого начала, подруга! — не выдержала тетя Шарлотта. — Когда вы впервые встретили До… гадалку?

Миссис Ангел закрыла глаза, делая вид, что вспоминает.

— Несколько лет назад, мадам.

— Она сама предложила свои услуги или вы ее искали? — нетерпеливо спросила тетя Шарлотта.

— Насколько я помню, владельцы рекомендовали ее как возможный источник развлечения для будущих гостей. Она всегда пользовалась популярностью, — добавила миссис Ангел.

— Вы не знаете, она местная? — Гадость постаралась придатьу миролюбивую, сочувственную нотку. Как обычно, ей это не удалось.

— Думаю, да, мадам.

— Ну ты и дура, Джой! Конечно, местная. — Тетя Шарлотта не заморачивалась ни миролюбием, ни сочувствием. — Иначе как бы она пошла домой пешком?

— Она могла с кем-то встретиться, — предположила Мирабель, и все повернули головы.

Ее внушительную фигуру, с хозяйским видом опиравшуюся на каминную полку, освещали отблески затухающего пламени.

— Например, с убийцей.

— Тайное свидание! — ахнула Гадость.

— Ага, в темноте и по уши в снегу, — усмехнулась тетя Шарлотта.

— Может, ей не оставили выбора, — пожала плечами Мирабель.

— Или у нее случились какие-то неприятности, — добавила Гадость, оглядываясь по сторонам в поисках подтверждения.

— Мое присутствие еще необходимо? — презрительно спросила экономка.

— Миссис Ангел, вы когда-нибудь раньше принимали книжный клуб? Потому что, честно говоря, мы не имели никакой возможности обсудить книги…

— Заткнись, Бриджет, — вздохнула мама.

Слушая краем уха их препирательства, я обвела глазами комнату — классический образец гостиной в загородном доме. Гудящий камин, картины маслом, тигровая шкура на полу. Письменный стол с кожаной обивкой, массивные диваны с пухлыми подушками. И все же меня смущало безличие всех этих предметов.

Взять, к примеру, наш дом: как ни пыталась мама превратить его в минималистский скелет, на голых костях все равно прорастали приметы нашей собственной жизни. То фотография в неположенном месте, то пятерня на стене возле выключателя, или протертый ковер, или журналы на полу. Бумаги, зарядки, провода, забытая на спинке стула куртка — мелочи постепенно накапливаются. Когда в доме живут люди, следы их деятельности невозможно стереть. Тонкая пыль существования висит в воздухе, проникает во все щелочки. Закройте дом или комнату на любой период, даже на время отпуска, и в них вторгается неведомая сила. Словно бесшумно ползущий плющ, она пробирается по коридорам и проникает в пыльные кресла, принося с собой кислый, затхлый запах.

Этот дом очистили от холодного запустения совсем недавно. В продуманных деталях не чувствовалось настоящей жизни. Я огляделась. Комната представляла собой тщательно выстроенные декорации. Мы сидели как на сцене: мама на диване у камина, как бы во главе стола; Мирабель, когда не раздувала огонь, рядом с ней; Гадость в дальнем конце дивана; тетя Шарлотта напротив, развалилась в большом удобном кресле; Бриджет в уголке у огня со своей собачонкой и я, в самом дальнем от камина углу, откуда могла беспрепятственно за всеми наблюдать. Нас будто специально отобрали для участия в съемках драмы.