Книга Сожженные тела на станции Саошулин, страница 30 – Юнь Хуянь

Улица мгновенно погрузилась в мертвую тишину, словно превратившись в руины.

Они продолжали идти вперед и незаметно вернулись к месту их встречи – к входу в парк Ванъюэ Юань.

Глядя на странную белую мраморную скульптуру «Лунный старец» на возвышении, Ли Чжиюн вдруг почему-то разозлился.

– Я не понимаю, черт возьми, просто не понимаю, разве мы, полицейские, не для того работаем, чтобы уничтожить всех плохих людей? Почему ты так настойчиво защищаешь Чжоу Липина?!

– Все живые существа страдают, легко определить зло, но трудно определить человека, – спокойно ответил Линь Сянмин. – Чжоу Липин не плохой человек, он просто сбился с пути, совершил ошибку… Жизнь – это путешествие в темноте, полное препятствий. Кто-то сбивается с пути случайно, кто-то вынужденно, а кто-то намеренно из-за странных мотивов, но неверный путь не обязательно ошибочный, и человек, совершивший ошибку, не обязательно плохой… К тому же, самое плохое в этом мире – не те люди, которые таковыми кажутся.

– А что тогда?

Линь Сянмин подумал и медленно проговорил:

– Это мысль о том, что надо любой ценой уничтожить всех плохих людей.

Глаза Ли Чжиюна налились кровью.

– Разве не в этом цель наших усилий – создать эпоху, в которой плохие люди не смогут выжить?

Линь Сянмин посмотрел ему в глаза и произнес по слогам:

– Эпоха, в которой не может выжить ни один плохой человек – действительно ли это хорошая эпоха?

Эти слова словно ушат холодной воды вылились на голову Ли Чжиюна, и он вздрогнул: «О чем говорит Линь Сянмин? Почему я не понимаю?» Слова Линь Сянмина казались ему крайне нелепыми и смешными, но в то же время в них была какая-то пронзительная острота, как в том неожиданном звуке губной гармошки перед их встречей сегодня вечером, заставляющая его ворочаться без сна долгими ночами, пытаясь понять…

Когда он хотел попросить у Линь Сянмина разъяснений, тот протянул руку для прощания:

– Уже поздно, иди домой отдыхать, а то твоя мама будет беспокоиться. У нас еще будет много возможностей поработать вместе и встретиться.

Ли Чжиюн вдруг почувствовал грусть и крепко пожал ладонь Линь Сянмина, но все же не удержался и спросил:

– Сянмин… Мне все кажется, что ты знаешь правду о серийных убийствах в западном пригороде, но просто не хочешь ее раскрывать.

Линь Сянмин на мгновение замер, задумался, потом вдруг, глядя на ступени, ведущие на вершину парка Ванъюэ Юань, спросил Ли Чжиюна:

– Как ты думаешь, как человек может одним шагом подняться на пятнадцать ступеней?

Ли Чжиюн смотрел на длинный ряд ступеней, ведущих наверх. После недавнего дождя, в свете грибовидных парковых фонарей каждая ступень мерцала неровным светом из-за луж в выбоинах.

Думал он очень долго, но не смог найти ответ, только покачал головой, а Линь Сянмин лишь улыбнулся и ушел.

Глядя, как силуэт Линь Сянмина постепенно удаляется и исчезает в безбрежной ночной тьме, Ли Чжиюн чувствовал полное замешательство относительно Линь Сянмина, Чжоу Липина, «Дела о серийных убийствах в западном пригороде» и этих пятнадцати ступеней перед ним. Это замешательство было таким же сильным, как и десять лет спустя, когда он оказался на холме Саошулин.

1

Если представить столицу провинции как лежащего на спине великана, то пересекающая город с востока на запад линия метро уподобится его позвоночнику, а станция Саошулин – бесполезному рудименту, наподобие аппендикса, оставшегося у приматов после утраты хвоста.