Онлайн книга «Похитители рождества»
|
– Понял вас, Иван Дмитриевич. Напишу, как скажете. Домой Крутилин летел окрыленным: такое дело раскрыть – большая удача, начальство будет довольно. Да и самому, черт побери, приятно в очередной раз всем доказать, что не зря его называют русским Видоком. – А я уже волноваться стала, что в театр опоздаем, – заявила с порога Ангелина. Одета была в платье из того же кашемира, что и Прасковья Матвеевна. – У Верейкина ткань брала? – спросил на ходу Крутилин. – Откуда знаешь? – Только что видел платье из этого же кашемира на Прасковье. Кстати, Верейкин сделал ей предложение. – Неужели? Зачем за мной тогда увивался? В театр пытался пригласить… – Наверно, у него был брачный период. Прости, дорогая, но в театр мы сегодня не идем. – Почему? – Дело! Архиважное! Как-нибудь в другой раз, – и Иван Дмитриевич поскакал через ступеньки в сыскное. Агенты уже ушли, а Яблочков спал, положив голову на стол. – Эй, подъем! – крикнул ему Крутилин. Арсений Иванович разлепил глаза, посмотрел мутным взглядом в окно. В Петербурге никогда не поймешь, день на дворе или ночь? Летом целые сутки светло, зимой – темно. – Который час? – спросил он у начальника, который рылся в гардеробе. Чтобы сотрудники могли менять при необходимости внешность, в сыскной имелся чемодан с театральным гримом, а также наборы одежды для всех сословий, даже полковником-гвардейцем можно было обрядиться. Иван Дмитриевич примерил на себя долгополый суконный кафтан: – Похож я на купца первой гильдии Провоторова? Купец Провоторов был придуман исключительно для подобных маскарадов. Для большей убедительности Крутилин даже напечатал в типографии обер-полицмейстера (благо, в том же здании на Большой Морской оно находится) визитки Провоторова и бланки. – Нет, – покачал головой боровшийся со сном и похмельем Яблочков. – Бакенбарды мешают… – Ты пьян. – Не спорю. Однако купцы такой фасон баков не носят. – Приведи-ка себя в порядок. Дело такое, что орден можно получить. Иван Дмитриевич вкратце рассказал суть. – Судя по всему, Змеевский – барыга умный, иконы в лавке не держит. А значит, за незнакомым покупателем можно пустить «хвост», – предположил Крутилин. – Эка вы завернули… – Поэтому поступим так: я предъявлю Змеевскому письмо от Верейкина, помашу перед его носом «куклой»[17], скажу, что вечером уезжаю из города и потому иконы могу купить исключительно сегодня. Змеевский попросит дать ему время, я удалюсь. Скорей всего, за мной отправят соглядатая, кого-нибудь из приказчиков. Поэтому проследить, куда сам Змеевский отправится, не смогу. Придется тебе. – Арсений Иванович, – раздался голос Гели. Она тоже поднялась в сыскное. – У меня лишний билет в Александринку, на бенефис Монахова. Составьте мне компанию. Иван Дмитриевич сильно занят. – Арсений тоже занят, – заявил Крутилин. – Что ж, придется пригласить Ферапонта. Представляю, как удивится Треплов, увидев меня под ручку с дворником. – А что и Федор Федорович будет? – удивился Крутилин. – Все будут. Как не быть? Бенефис Монахова! – пояснил Крутилину Яблочков. – Боже, Иван! – вскинула руками Ангелина, увидев, во что одет Иван Дмитриевич. – Что с тобой? – Позволь представиться, купец первой гильдии Провоторов. – Пугало ты огородное, а не купец. Крутилин подошел к зеркалу. И впрямь, пугало. – И что мне делать? |