Онлайн книга «Похитители рождества»
|
Геркулан описал нам «покупателя». Я узнал Яблочкова. К Змеевскому тот пришел с рекомендательным письмом от купца Верейкина, которому ювелир продал первую икону. Козьма предложил Верейкина убить, чтобы показания он на Геркулана не дал. Но Змеевский заявил, что душа у купца хлипкая и что он без труда его запугает. На том и порешили. Мы с Козьмой запрягли сани – я отвез домой Геркулана, а брат избавился от Новосёлова. Добивать его не стали, все-таки приятель. Решили, что сам замерзнет… – Расскажи про пиво, – велел Крутилин. – Когда Серёгу нашли живым, мы с Козьмой испугались, что в сознание придёт. У знакомого аптекаря я купил сильный яд – наврал ему, что осы в сарае завелись. Хотел воду отравить, которой Евдокия будет Серёгу поить, но на мою удачу явился фабричный с пивом. Мы с Евдокией вслед за ним из дома вышли, и я велел Козьме, который ожидал нас, ехать за фабричным и выяснить, где тот обитает. В больнице, когда я откупоривал пиво, бросил в бутылку яд. Но тут вошел доктор и поить им Серёгу запретил. Голомысов с Матузовым протянули руки за бутылкой. Зла им я не желал. Поэтому сделал вид, что хлебнул и упал. А Козьма тем временем забрался к фабричному в дом, подкинул остатки яда и одну из икон. Крутилин пришел домой во втором часу ночи. Ангелина ещё не ложилась, ждала. Котолизатор тоже не спал. Сразу деловито прыгнул к Ивану Дмитриевичу на руки и потребовал ласки. – А мы с Прасковьею сдружились, – сообщила Ангелина. – Не может быть. – Когда Корытова увезли, с Верейкиным случился сердечный приступ. Пришлось мне самой Никитушку к Прасковье в ложу отводить. – А разве представление не прервали? – Нет. Музыка играла так громко, что выстрел в зале никто не услышал. А к антракту труп уже увезли. Я всё рассказала Прасковье: и про Верейкина, и про тебя. Она обняла меня и пригласила в гости. – А Никитушка? – Его позвали к себе на ночь Тарусовы. Он так обрадовался, что сразу забыл страшного дядьку и его револьвер. После совещания с агентами, Крутилин отправился на подворье Валаамского монастыря. – Теперь можно домой ехать, – сказал отец Вениамин, принимая иконы. – Хотя нет. Чуть не забыл. «Рождественская» велела в больницу заехать. Хочет лично поблагодарить вашего агента. – А к жизни она его вернуть не хочет? – спросил Иван Дмитриевич. – Про то доподлинно не знаю. Но всё может быть… – Благодаря энергическим действиям начальника сыскной полиции вчера в Мариинском театре был задержан крестьянин Демьян Корытов, совершивший кражу пяти икон в церкви Рождества в селе Булатово Новгородской губернии. Его сообщник оказал сопротивление и был Крутилиным застрелен, – докладывал императору обер-полицмейстер. – Ходатайствую перед вашим величеством о награждении Ивана Дмитриевича орденом… – Да не нужен ему твой орден, – махнул рукой Александр Второй. – А что ему нужно, ваше величество? – уточнил удивленный Треплов. – Повторно вступить в брак. – Но это невозможно. – Для императора нет ничего невозможного, – повторил самодержец вчерашние слова Кати Долгорукой. – Передай Крутилину, что дозволяю. Через неделю после посещения больницы отцом Вениамином, Новосёлов пришел в себя. А на масличной неделе вернулся в сыскное – после Пасхи один из надзирателей перевелся приставом в Псковскую губернию и Новосёлова приняли в штат на его место. После оглушительного успеха в Новый год, госпожа Лавровская объявила, что в текущем сезоне даст дополнительно двадцать прощальных выступлений. |