Онлайн книга «Похитители рождества»
|
Демьян, успевший откупорить бутылку, стоял в полном недоумении: что же теперь ему с ней делать? – Доктор, а мне пиво можно? – спросил все тот же сосед. – После прободения желудка? Конечно, нет. – А мне? А мне? – раздались возгласы больных. – Никому нельзя. Только абсолютно здоровым, – и Бредие указал на агентов сыскной, сидевших на табуретках около кровати Новоселова. – Давай сюда, Демьян, – протянул руку Голомысов. – Прыткий ты какой, – ответил ему Корытов. – Я тоже здоров как бык. Значит, мне тоже пиво можно. Страсть как его люблю. – Оставь, – попросили хором Голомысов с Матузовым – Не боись, разделим на троих. И Демьян, залихватски подняв бутылку, сделал глоток, тут же его выплюнул и рухнул на пол. Следом за «ледоколами», в столицу приезжали самоеды. Малорослые, коренастые, черноволосые, с выдающимися скулами, плоскими носами и узкими вкось прорезанными глазами, они до самой Масленицы развлекали публику катанием на оленьих упряжках по Островам и льду Невы. Жилье самоеды не снимали – спали на улице в любой мороз. И даже водку, любимейшее их лакомство, употребляли в виде ледяных кусочков, которые рассасывали во рту. В начале первого к лавке Шнипера подкатили самоеды на шести упряжках. Тут-то их и задержали агенты сыскной во главе с чиновником для поручения титулярным советником Назарьевым. Через полчаса самоеды были доставлены на Большую Морскую, куда вскоре приехал и сам пострадавший – статский советник Миллер. – Боже мой, боже мой, – вскричал он, увидев самоедов и часы с Нимфой, – вы его нашли. Какое счастье. И Миллер бросился на шею одного из дикарей. Тот, видимо, тоже узнав статского советника, принялся что-то лопотать ему на родном языке. Один из самоедов принялся переводить: – Первую Луну тик-тик карошо, вторую – тоже карошо. А третью Луну не карошо, нет тик-тик. Ня Нуму молиться – нет тик-тик. Ня тадебциям молиться – нет тик-тик. Ня Самдабава делать – нет тик-тик. – Вы понимаете, что он говорит? – спросил у Миллера Крутилин. – Конечно, понимаю. Первые три месяца часы ходили исправно, а потом сломались. И тогда самоед… – Его зовут Ня? – высказал предположение Крутилин. – Нет, ня по-ихнему человек. Тогда самоед стал молиться: сперва Богу Нуму, потом различным духам, а затем принес в жертву оленя. Но часы так и не пошли. Пришлось ему везти их обратно. – Надеть на него ручные кандалы, – распорядился Крутилин. Миллер закричал: – Нет! За что? – Как за что? Он ваши часы украл. Миллер замялся: – Дело в том, надворный советник, что … что он их не крал. – Что? – Мы с ним обменялись на этот дивный нож, – статский советник достал из кармана перочинный нож с рукояткой из рога оленя. Самоед, увидев свой ножик, что-то радостно замычал. – Но видимо, я ещё плохо знаю их язык, – признался Миллер, – и не смог ему объяснить, что хочу его зарисовать. И пока искал карандаши, он ушел. – Тогда зачем заявили, что часы украдены? – Крутилин был возмущен до крайности. И если бы не высокий чин Миллера, с удовольствием бы на него наорал. – Как зачем? Разве стали бы вы искать моего самоеда? А он редкостный экземпляр. Из очень воинственного племени карачаев, которые живут грабежом и поэтому катать публику на оленях в Петербург не ездят. А этот вот приехал. Я просто обязан был его зарисовать для нашей коллекции. Ну не снаряжать же экспедицию с этой целью. |